Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Было бы чудесно! Может, подкрутить что-нибудь в этом кресле?

– Отлично! Тогда утром отсеиваете самых неподходящих, а с оставшимися я сам поговорю.

Гад. Босс отправляет меня восвояси. А я уверена, что придётся изучить его кресло поближе. Непременно!

Если босс думает, что он от меня так просто избавится, то придётся его разочаровать. Никуда я не собираюсь уходить. До тех пор, пока не исполню задуманное. Поэтому я обзваниваю кандидаток и назначаю им время собеседования.

Конечно, я выполню прямой указ босса.

Но только по-своему…

Глава 7. Давид

В моей жизни бывали разные неприятности. И величина досады от того, что они случались именно со мной, тоже бывала разной. От лёгкого раздражения, что по какой-то причине не сумел купить ту самую машину, до отчаянной злобы из-за новой травмы, приведшей к завершению спортивной карьеры. Но сегодняшний день побил все рекорды. Казалось бы, ничего серьёзного. Каждый день с другими людьми случается нечто подобное. Случается, но с другими. И не всё разом.

А сегодня у меня сложилось ощущение, что кто-то усердно трясёт мешок с неприятностями над моей головой. Одну за другой. Мда… А ещё эта неумёха! Кто её вообще принял на работу? Не помню, чтобы я проводил с ней собеседование. Но утром она сидела с таким невозмутимым лицом и так наивно хлопала глазами оленёнка Бэмби. И лопотала… Предыдущая секретарша позвонила, пригласила на собеседование, потом кто-то с важным видом ткнул её носом туда и туда, якобы посмотрел на то, как она хорошо справляется, и милостиво махнул рукой – остаёшься.

Даже бумажку с распечатанным приказом и моей подписью показала. Да мало ли, что я подписываю? После тридцатой бумажки перестаёшь обращать внимание на текст.

Самое интересное, что в тот судьбоносный день, когда Оленёнка приняли на работу, меня не было, как и в несколько предыдущих дней. По описанию новенькой, с ней говорила то ли юристка, то ли бухгалтер. Но те посмотрели на меня удивлённо, только юристка сказала, что помнит, как новенькая приходила, но якобы уже всё было решено.

Хрен пойми, что творится.

Что-то тут нечисто. Кто-то ведёт грязную игру. Другую мадам я бы выпнул в два счёта. А эту оставил. Стало любопытно… И пусть подвох я чувствую всей своей кожей, но у Оленёнка такие честные глаза, когда она смотрит мне в лицо, что я начал сомневаться, а не мерещится ли мне всякое?

Но поглядывая за ней же со стороны, думаю: нет, не мерещится. Какая-то она нестабильная.