Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

«Математичка» смеялась, чувствуя себя победительницей, овладевшей вниманием достойного человека. Одинокая блондинка помахала Волгину рукой…

— Интересно, какую лапшу ты повесил ей на уши? — проворчал Фадеев, боковым зрением уловив прощальный жест девушки.

Глава пятая

Задержание. — Допрос. — О вреде адюльтера, неожиданностях и коллекции бюстгальтеров. — Убийца снимает маску благопристойности с «чужого» покойника. — Волгин думает. — Волгин действует. — Человек, который готовит пельмени. — Акулов и геометрия. — Шутки закончились…Софронов сидел на стуле в кабинете директора, широко расставив ноги и скрестив на груди руки.

Пальто и кепка лежали на коленях. Гордеич, расположившись за столом, щёлкал клавишами калькулятора — как показалось Волгину, он пытался замаскировать своё волнение, а не производил сложные вычисления.

— Дима? — спросил Акулов, останавливаясь перед Софроном.

Тот посмотрел на опера и промолчал.

— Вставай и поехали.

— Куда?

— Туда.

— Станислав Гордеевич! — Софронов повернулся к директору.

Тот, вздохнув, выключил калькулятор.

— Дима, у товарищей из органов к тебе есть несколько вопросов. Отправляйся с ними.

— А кто будет работать?

— Не беспокойся.

Софронов поджал губы. Посидел, глядя в пол. Потом резко поднялся, уронив кепку, и принялся надевать пальто. С двух раз попасть в рукав не получилось, и Акулов помог, подержал тяжёлый реглан, пока преступник, совладав с нервами, не напялил своё одеяние.

— Спасибо…

Когда проходили через вестибюль первого этажа, один из охранников, недоуменно нахмурившись, шагнул им навстречу, но прежде, чем Фадеев успел его отодвинуть, вмешался напарник.

Он дёрнул коллегу за локоть и прошептал на ухо несколько слов, от которых лицо молодого секьюрити вытянулось и закаменело.

Как только менты и Софронов скрылись за дверью, он демонстративно сплюнул:

— Ненавижу! Ну чего им дома-то не сидится?! Сначала жрут на халяву, потом права начинают качать. Димон-то при чём, чего он им сделал? Разве что обматюгать мог, если они сильно зарвались.

Около машины Акулов обыскал Софрона. В боковом кармане пальто нашёлся ножик, не относящийся к холодному оружию, но достаточно большой для того, чтобы нанести им проникающее ранение.

— Разве это запрещено? — спросил Софрон, с неприязнью наблюдая за действиями оперативника.

— Тебе он больше не пригодится… — Акулов прикусил язык. Раньше времени предупреждать задержанного о том, что избитый им человек умер, было бы существенной тактической ошибкой.