Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мог Миша совершить преступление?

Вроде бы мог.

Он его совершал?

Вроде бы нет.

Словно угадав мысли сыщика, Михаил поднял голову:

— Да если б я девчонок застрелил — разве стал бы после этого дома сидеть и ждать, когда вы меня заберёте?

— А что бы ты сделал?

— Откуда я знаю? Я ведь не стрелял. Уехал бы, наверное.

— Куда?

— Страна большая…

Больше всего Акулова удивляла реакция Михаила на подброшенную наркоту. Он не понтовался, а действительно видел, как Сазонов сунул в чулан банку с «травой». Видел — и моментально понял, каким образом проще всего отмазаться от ответственности.

Не стал терять время на контробвинения в провокациях, не стал взывать к совести оперов и апеллировать к понятым, убеждая их засвидетельствовать его благонадёжность. «Перевёл стрелки» на Каролину, готов был, наверное, и обрез с боеприпасами приписать ей, но остерёгся делать это сразу, боясь попасть под горячую руку. Понимал, как мало людей поверят в сказку о том, что она надыбала трёхлинейку, опасаясь быть изнасилованной в подъезде, и самолично обрезала ствол и приклад.

Понятые, кстати, характеризовали Мишу исключительно с отрицательной стороны. И дама в халате, и муж-подкаблучник иначе, как дармоедом, его не называли. Отмечали пьянство и заносчивость, припомнили ряд эпизодов, когда он лаялся с соседями. Видя, что никто из оппонентов задать ему физическую трёпку не может, что дальше ругани, в которой он и сам был силён, конфликт не зайдёт, Михаил со смаком рекомендовал им подать судебный иск, если кому-то не нравится его поведение.

К Шажковой относились теплее. Женщина пожалела её, сетуя, что работящей девчонке достался такой никчёмный супруг. Подкаблучник, отводя глаза, подтвердил, что Каролина вела себя скромно, при встречах здоровалась и всегда старалась угомонить Михаила, если доходило до стычек с соседями по поводу громкой музыки или «протечки» на нижний этаж. О роде деятельности Каролины, а также о том, что с Михаилом она не расписана, понятые не знали и пытались уточнить это у оперов, но Андрей не стал потворствовать их любопытству и отделался общими фразами.

Отвлекшись от мыслей, Акулов обратил внимание, что уже несколько секунд из-за двери доносятся какие-то шорохи. Заподозрив, что это «греет уши» Сазонов, Андрей хотел встать и задать ему взбучку, но вовремя остановился. Шурик, будучи отпущенным домой, не стал бы тратить время на подслушивание вещей, которые ему, по крупному счёту, до фонаря.