Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Как раз на этой неделе мы собирались операцию провернуть…

Глава пятая

Разлад в стане коллег. — Утомительное ожидание. — Дождались! — Допрос поэта. — Поэт обличает. — Схватка на лестнице. — Оперативное опознаниеС самого начала дело пошло наперекосяк.

Звонить Максиму Коля не стал. Они жили в одном доме, так что Николай просто накинул куртку поверх спортивного костюма, купил в ларьке сигареты, а потом дошёл до соседнего подъезда. Квартира Макса располагалась на первом этаже, он заметил коллегу в окно и открыл ему дверь, не дожидаясь звонка.

— Привет. Случилось чего, или так, пивка выпить?

— Денис халтурой озадачил. Впишешься?

— Куда деваться?"

"Год назад у Макса родился ребёнок, так что сейчас детектив был готов воспользоваться любым случаем, чтобы лишний раз улизнуть из дома, подальше от криков, сосок и грязных пелёнок. Тем более, когда можно было совместить отдых от семьи и дополнительный заработок.

— Дэник не сказал, сколько заплатит?

— Не обидит, наверное.

Ермаков занимал в фирме пост не то чтобы очень высокий, но значительный во многих отношениях, так что с ним стремились поддерживать хорошие отношения.

Тем более, что частыми просьбами он не обременял и всякий раз, когда такое случалось, платил достаточно щедро.

— Если часов шесть отсидим, то по тысчонке, наверное, выйдет, — прикинул Макс возможный доход. — Не Бог весть что, но у меня каждая копейка сейчас на счету. Доктор сказал, что мелкого на массаж надо возить, а там один сеанс полторы сотни стоит. А если этого хрена, в чёрном пальто, мы задержим — тогда, наверное, и премия какая-нибудь прибавится.

— Лучше бы он не пришёл, — попытался остудить пыл напарника Николай, но Макс только рукой махнул:

— Чего нам бояться? Давай звони Макарычу, а я быстренько соберусь.

Оставив Николая в коридоре, Максим ушёл в комнату и плотно затворил дверь, чтобы не было слышно, как он станет объяснять жене причину непредвиденной отлучки.

Макарыч стал выкобениваться. Он был стреляный воробей и с полным основанием считал, что на кривой кобыле его не объедешь.

Год назад он уволился из милиции в звании старшего прапора с должности водителя службы наружного наблюдения, которую и занимал практически все двадцать пять лет, которые носил погоны. В оперативной работе он разбирался постольку-поскольку, но город знал назубок, любую машину водил виртуозно и обладал способностью всегда ускользать от внимания, не важно, находился он за рулём своей тачки, в толпе пешеходов или над писсуаром общественного ватерклозета.