Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Какое, на хрен, дело? Да его на тебя возбуждать надо, придурок чёртов! Ну объясни мне как-нибудь, какого лешего ты в кладовку наркоту сунул? Тебе кто-нибудь говорил это делать?

— А как же!

— Что?!

— Я, по-твоему, совсем идиот? Ясен пень, такие приказы открытым текстом не отдаются. Но понимать-то надо, я же всё-таки опер, а не садовник. Василий дал мне банку, ты это видел.

— Ну…

— Сказал, что фамилию парня потом назовёт. Он, наверное, думал, что в квартире несколько человек будет. А там один оказался! Ясен пень, что у него и надо «травку» изымать.

— Сам ты пень!

Волгин замолчал. Переубедить Сазонова не представлялось возможным. Даже если разложить все по полочкам, на пальцах объяснить, какого он упорол косяка, Шурик вины не признает. Конечно, получилось нескладно, но он-то хотел сделать как лучше,"

"— А ты не подумал хотя бы о том, что Михаил в квартире не прописан, что любой адвокат обвинение отобьёт, и получится, что ты просто повесил «глухарь» родному 13-му отделению?

Сазонов шмыгнул носом и отвернулся.

Немного подумал и ответил в духе всех своих поступков:

— А я там давно уже не работаю! Пусть Саня Борисов расхлёбывает, он у нас умный.

Напакостить лично Борисову Волгин бы мешать не стал. Например, если бы Сазонов решился изъять марихуану из кармана зампоура 13-го отдела. Или из кабинета. Но при чём здесь посторонний человек?

— Не получится «глухаря», — добавил Шурик, которому показалось, что «убойщик» переживает исключительно за деловую, без моральной подоплёки, сторону вопроса.

— Ты же помнишь, этот дятел сразу сказал, что наркота — какой-то Принцессы. Найдём Принцессу — и дело в шляпе. Хочешь, я сам этим займусь?

— У тебя, пожалуй, получится…

Разговор происходил по пути в 13-е отделение, где собирались допросить подозреваемого. Волгин и Сазонов ехали в «ауди» Сергея, Михаила взялся доставить патрульный наряд, который вызвал Катышев после того, как был закончен обыск.

Кроме марихуаны и обреза с боеприпасами ничего криминального не нашли. После того, как на запястьях закрылись наручники, Михаил впал в оцепенение и молчал до тех пор, пока ему не предложили залезть в «стакан» патрульного УАЗа.

Оказавшись там, он сел на корточки, тоскливо посмотрел в небо и спросил:

— Меня куда, сразу в тюрьму?

— Нет, — ответил Волгин, — постепенно. А ты у нас, часом, не судимый?

— За что?

— Откуда я знаю!

— Нет, даже приводов не было. А с чего вы решили?..

— Сидишь так, в раскорячку, как только зеки и «чёрные» любят сидеть.