Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Акулов был, конечно, патриотом своего края, но не мог отрицать того факта, что из Москвы или её северного соседа сюда мало кто переезжает по доброй воле. В основном скрываются от органов, кредиторов и бандитов, а не для того, чтобы инвестировать сбережения в местное производство. То есть тащат с собой груз нерешённых проблем. Если предположить, что Вика не нашла блокнот на улице — в таком случае она не стала бы его хранить, — а близко знакома или, что скорее всего, сожительствует с хозяином, то какая-то из этих «завезённых» проблем могла обернуться расстрелом в спортзале? По крайней мере, именно такой вывод напрашивался в первую очередь.

Вот только зачем в неё было стрелять? Предупреждение? Самодеятельность исполнителя, посчитавшего, что каши маслом не испортишь? Устранение свидетеля? В таком случае её друг-бизнесмен уже тоже мёртв, а в квартиру пытался проникнуть киллер. И о чём она хотела посоветоваться, когда они танцевали ночью в клубе? Предчувствовала опасность? Слишком все складно, чтобы быть правдой.

Ещё неизвестно, какие проблемы были у Анжелы и Каролины. Да и версию о том, что хотели уничтожить «Сюрприз» как коллектив, отбрасывать преждевременно, хотя она и выглядит самой маловероятной.

Лишь бы врачи не подвели. Оклемавшись, Вика расскажет всю правду, в этом Андрей не сомневался. Но сколько времени займёт процесс её реабилитации? Сутки? Две недели? Месяц? При ранении в голову, пусть даже не очень серьёзном, возможна амнезия.

Даже если этого не произойдёт, не сидеть же со сложенными руками до тех пор, пока врачи не разрешат пообщаться.

Ещё раз просмотрев местные телефоны и не найдя знакомых номеров, Акулов собирался захлопнуть ежедневник, но глаз зацепился за какую-то неправильность на одной из последних страниц. Вовремя прервать движение не удалось, пришлось заново открывать и пролистывать книжку в поисках того, что привлекло внимание, в то же время пытаясь понять, что именно это было.

«Неправильность» представляла собой множество углублений, пересекавшихся под разными углами, заметно деформировавших структуру бумаги. Кто-то писал, сильно нажимая на ручку, потом этот лист вырвали, но на соседнем отпечатался рисунок. Рассмотреть его в косо падающих лучах света не удалось, было только понятно, что эта запись отличается от виденных прежде и занимает три четверти страницы."

"Отложив ежедневник, Акулов взялся за барсетку.