Меня зовут Корокотта читать онлайн

Вполне возможно, кредитором является Квинт Амбросий, которому, по слухам, должен весь Рим, кроме меня и всяких голодранцев. Если нет, то узнает у коллег, кому и сколько должен мой сосед. Глядишь, эта информация поможет мне больнее вывернуть руки зажравшемуся потомку вольноотпущенника.

Ответ я получил на следующий вечер. Принес послание парнишка лет тринадцати, сын лодочника из Остии. Получив сестерций, он проинформировал, что утром они поплывут в Рим с пассажирами, так что, если захочу отправить еще одно письмо, подождет, пока напишу.

Прочитав, что накалякал ростовщик, я отослал паренька на кухню, чтобы накормили, пока буду кропать еще одно послание. Оказывается, Марк Корнелий, чтобы погасить набежавшие долги, выставил латифундию на продажу за два с половиной миллиона сестерциев, хотя золотая цена ей раза в два меньше. Поле размером в сто восемьдесят девять югеров (чуть более сорока семи гектаров) стоит от силы двести пятьдесят тысяч сестерциев и только потому так дорого, что расположено около берега реки, постройки вместе с рабами, скотом, огородиком и садиком тянули еще на триста-четыреста тысяч, и процентов шестьдесят площади занимали неугодья, которые при предыдущем хозяине использовались, как пастбище для овец, а при нынешнем обеспечивали моих пчел нектаром из дикорастущих трав, и стоили тысяч четыреста, может, немного больше. Само собой, Марк Корнелий умолчал о том, что погибли два урожая подряд из-за болезней, и что соседи грозят сжечь латифундию. Все это я изложил в послании, которое вручил сыну лодочника, а повариха добавила кусок лепешки, намазанной медом. Уверен, что теперь пацан будет доставлять мне почту бегом."

"Четыре дня не было никаких известий. На пятый ко мне приехал помощник Квинта Амбросия, полноватый медлительный мужчина из вольноотпущенников, которые не верил ни одному слову, даже и особенно когда говорил сам, только записанному на папирусе или восковой табличке. Он привез договор на подпись, согласно которому я за семьсот пятьдесят тысяч сестерциев приобретал у Квинта Амбросия бывшую латифундию Марка Корнелия.

За сколько ростовщик купил ее, меня не интересовало. Надеюсь, ободрал это ничтожество не хуже меня.

В новой латифундии я оставил старого вилика, подарив ему пару новых туник, чтобы не ходил, как оборванец, не позорил хозяина. Египтянин чуть не заплакал от счастья. На следующее утро после подписания договора на зараженном поле работала четверка волов, тянувшая железный плуг с лемехом.