Мужик и девка вернулись, попрощались с хозяином машины, вскинули на плечи рюкзаки – один в пять раз больше другого – и пошли. Москит ринулся за ними короткими перебежками.
Он быстро засек свою парочку. Поначалу ему было легко и хорошо. Те двое тащили рюкзаки, а Москит двигался налегке, обремененный только двумя ножами. И желанием курить, усиливающимся с каждым пройденным километром. Причем Москит вполне мог слегка отстать и пару раз затянуться, будь у него дешевая зажигалка с колесиком, дающая огонь почти бесшумно.
Нет, у него в кармане лежала фирменная вещица, издающая при нажатии громкий щелчок. И приходилось терпеть, глядя, как мужик время от времени затягивается сигаретой. А затем преследуемые уселись обедать, и Москит услышал, как его кишки заиграли марш. Ведь за прошедшее время он перекусывал на ходу, не досыта, а просто заглушая голод.
«Ничего, я вас, голубков, сейчас уложу и нажрусь от пуза!» – решил Москит.
Однако не все так просто. Для перекуса мужик умудрился найти довольно открытое место.
А когда две пары глаз смотрят в разные стороны, подобраться незаметно довольно затруднительно. Стоило преследуемым отправиться дальше, и возникла другая проблема. Рюкзак закрывал спину и голову мужика. Подобраться к нему не составляло труда, но кидать нож было бессмысленно, он бы не пробил лежащее в рюкзаке барахло. А на то, чтобы подобраться вплотную и нанести разящий удар, у Москита не хватило духа. Почему-то мужик вызывал у него странную робость. То ли своими размерами, то ли уверенными манерами бывалого человека.
Дело шло к тому, что вместо приказа Метиса Москита на преступление толкнет один из основных инстинктов: поголодав еще день-другой, он совершит убийство ради пищи.
Но вот стала медленно сгущаться ночь. Москиту предоставлялся более чем реальный шанс. Преследуемые готовились к ночлегу, мужик установил палатку, развел костер. Москит довольно ухмыльнулся. Вот они и попались, голубчики. При его навыках бесшумно открыть палатку – минутное дело. А там уже привыкшие к темноте глаза и твердая рука используют холодную сталь по назначению.
И назад, в Москву! Только что-то подозрительно возится мужик, вбивает колья, что-то натягивает между ними. Неужели почуял опасность? Или страхуется от таежных зверей? По-любому это плохо, очень плохо. В ночном мраке крайне трудно ориентироваться. Если к большой палатке еще можно подползти, то как заметить тонкую веревку или что там еще он привязал? Практически нереально. А у Москита лишь одна попытка.
