Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он начинал чувствовать себя здесь почти своим, и ему хотелось, чтобы потом, когда он уедет, его иногда вспоминали в поселке добрым словом.

«Интересно, удалось Фомичеву уладить скандал в семье? – подумал Гуров. – Ох, женщины-женщины! Гордиться надо таким мужем, перед соседками хвастаться, а они…»

Внезапно Гуров остановился и впился взглядом в несуразную фигуру, которая выросла в сыром предвечернем воздухе всего метрах в пятнадцати от него – неверной походкой она двигалась к ближайшему переулку. Фигура была до боли знакома – мужчина в обвисшей куртке и в штанах с пузырями.

В левой руке он держал сетку, битком набитую продуктами и бутылками.

– Легкоступов! – с веселым негодованием окликнул Гуров.

Бывший летчик вздрогнул, метнул на Гурова затравленный взгляд и, словно не узнав его, тут же развернулся и пустился прочь. Он старался изо всех сил, но тяжелая сумка мешала ему, и Гуров без труда сумел свести дистанцию между ними до минимума.

– Легкоступов! – уже с угрозой крикнул он. – Мне некогда с тобой в дурачка играть! Остановись сейчас же! Умрешь ведь от разрыва сердца! Когда последний раз бегал-то?.

Легкоступов остановился и повернулся к Гурову боком, прикрывая свою ношу. Дышал он тяжело и часто, с надсадным хрипом, а глаза его казались измученными и жалкими, как у больного животного. Бег ему действительно был не по силам. Он и ходил-то с трудом.

– Ну довел ты себя! – неодобрительно покачал головой Гуров. – Молодой еще мужик, а посмотришь – просто древнегреческие развалины какие-то… Чего бегаешь-то? Совесть нечиста? – Гуров всмотрелся в лицо Легкоступова, по которому промелькнуло испуганное выражение, и вдруг сообразил: – А-а-а, вон оно что! Так это ты, дорогой, Савинова с Рахимовым на нас навел! Ну да, больше некому! Ты один знал, куда мы собрались.

Что же это ты, Борис Владимирович, своих закладываешь? Нехорошо!

Гуров говорил с иронической интонацией – всерьез принимать поступки этого человека было невозможно, его болезнь была сильнее любых этических норм – но Легкоступов тем не менее был очень смущен.

– Лев Иванович, ради бога… – забормотал он, пряча глаза. – Не хватило характера – каюсь. Слабость проклятая! Я ведь вам от всей души… А вон как получилось. Это все водка!

– Заложил, значит, – удовлетворенно сказал Гуров. – А я-то голову ломал, откуда Савинов про наши планы узнал!

– Это все цыгане! – с готовностью подхватил Легкоступов. – Они видели, как я с вами разговаривал, – и сразу Савинову стукнули.