Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вот и я так же рвалась к ней, к моей медведице.

Жизнь без нее теперь совершенно не ощущалась нормальной. Скорее расколотой, раздробленной и неполноценной. Я будто бы была парализована все это время, и под моей властью лишь левая рука и правая нога, которые никак не могут договориться.

— Да. Хочу.

— Твоя душа слишком долго бродила в одиночестве, — произнесла женщина, окружая себя ореолом таинственности.

Не поднимаясь из воды, она вновь бросила в огонь очередной пучок травы, которых в ее мешке оказалось сразу несколько.

"— Ты со своим зверем слишком долго была порознь. Наше слияние происходит естественно, как инстинкт. Мы растем и крепнем, зная, что там, за тонкой преградой, нас ждет зверь. Но вы так долго ждали, что пузырь вокруг каждой из вас окреп и стал каменным, — на секунду глаза женщины потухли. — Придется приложить немало усилий, чтобы разбить эту стену. И стремиться к этому должны вы обе. Понимаешь, о чем я?

— Мы… мы с ней выросли.

— Именно, — шаманка кивнула. — Выросли поодиночке.

И сейчас у вас такое ощущение, будто эта встреча навязана. Каждая привыкла жить обособленно и от своих, и от чужих, верно, Ласка?

Вспомнились слова дяди о том, что я так и не смогла принять беров, прожив бок о бок с ними столько лет. Да, обособленно, не считая себя ни частью стаи, ни частью людской жизни.

— Йонна, а вы знаете, почему так произошло?

Мать моих мужчин задумчиво бросила взгляд к потолку и спустя секунду цокнула языком.

— Тебе не понравится мой ответ, берочка.

— И всё же? Я хочу знать.

— Твой отец. Предки ведут нас, взывают к зверям, становящимися нам спутниками. Но у твоего родителя не было предков, не было зверей, а медведица твоей матери почти потеряла с ней связь, когда ты родилась. Насколько я знаю, она перестала выпускать своего зверя, когда ушла за твоим отцом.

И правда…

Вороша воспоминания о своем детстве, поняла, что никогда не видела маминого зверя. Знала, была уверена, что он есть, но никогда не видела. Значит… она отказалась от него?

— Ты выросла, не обретя с ними связь, Ласкана.

А твоя медведица даже не знала, что ты у нее есть.

— Каковы шансы? — уточнила Буря, взволнованно повернувшись к матери.

— Шансы велики, — не став скрывать улыбки, ответила шаманка. — Хорошо, что они все это время ругались: узнали темные стороны друг друга, это укрепляет связь.

— Тогда начнем? — спросила, и собственный голос дрогнул.

— Начнем.

Инесс с Бурей, не сговариваясь, сдвинулись, зажимая меня с разных сторон.