Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– И вообще это совсем не твое дело! Такие подробности сообщают близким друзьям, а не потенциальным ухажерам!

– Кто здесь ухажер? – он наконец-то окинул ее удивленным взглядом.

– Э-э… – Катюша снова растерялась. – Вот примерно о том я и говорю! Игорь, уж извини, но ты не выглядишь влюбленным мужчиной, который сейчас бы места себе не находил от того, как мы цинично ковыряемся в чувствах!

– Ковыряйся, Кать, – Игорь пожал плечами. – Мне даже нравится, когда ты во мне ковыряешься. Щекотно и непривычно, но я уже решил, что тебе ковыряться в себе позволю.

Катюша отвернулась к окну, а голос подала, когда они уже подъезжали к офисной парковке. Теперь она говорила спокойно и решительно:

– Мне дискомфортно. Но я столько лет знала, чего хочу, и не позволю себя сбить с мысли. Быть может, мама и права в кои-то веки – ну, про заковыристого гада. Славка – предел для меня. А на таких как ты я вообще никогда не смотрела.

Игорь выключил двигатель, отстегнул ремень и подался к ней, лукаво улыбаясь.

– Я правильно понимаю, что благодаря Лидии Ивановне и ряду других случайных факторов твоя самооценка ниже плинтуса? В смысле, мозг не может охватить никого получше Климова, потому что ты сама себя считаешь достойной только такого уровня?

– Да Славка чудесный! – снова пришлось праведно возопить.

– Хватит уже его…

Игорь не дослушал, склонился к ней и нагло чмокнул в губы, заставив замолкнуть. Потом без зазрения совести вышел из машины и даже не обернулся, хотя Катюшу разрывало негодованием:

– Никогда так больше не делай! Слыхал? Что ты себе позволяешь вообще? Эй, эгоист избалованный, я с кем разговариваю?! Игорь!

Игорь остановился только возле двери, демонстративно поднял указательный палец вверх и очертил им сверху широкую арку, как если бы обозначал границу между мирами:

– Субординация, Екатерина.

Я бы попросил вас не фамильярничать. Терпеть не могу, когда личное тащат на работу и когда приходится объяснять элементарные правила поведения. Вы еще на руке у меня повисните, сторонница панибратства.

Я предельно ясно выражаюсь?

Последнее прозвучало со звенящей строгостью, Катя вмиг начала краснеть – точь-в-точь ученица перед строгим директором школы. Ой, не школы же уже… но разница не велика.

– Извините, – выдавила и даже заозиралась, никто ли не слышал.

– Извиняю, – он окатил ее ледяным взглядом, от которого мурашки по спине побежали. – В последний раз. Я бы еще собственному секретарю не объяснял, кто здесь Игорь, а кто Валентинович.