Ей все было тяжело. Она занималась сыном, а на меня только покрикивала. То не так, это не так, тут постирай, купи порошок специальный для детских вещей, и все крутилось вокруг нее и ее сына. Она при мне звонила Герману, и обещала приехать через две недели.
Две недели я пожалуй выдержу. Между нами как будто черная кошка пробежала. Она и разговаривала со мной сквозь зубы. Видимо, я совсем не оправдывала ее надежд. Ну и ладно. Нам не жить под одной крышей.
Бабуля звонила, спрашивала, как я маме помогаю, очень беспокоилась и за нее, и за меня.
Сказала, что точно не вернется. Надо мальчиков растить. Я скучала по ней, но привыкла одна. И во время разговора, я осознала, что хочу остаться одна. Это мое комфортное, нормальное состояние. Это то, к чему я стремилась.
Если бы вы знали, как я устала в эти две недели. Учеба, за которую я взялась основательно, магазины, покупки, готовка, так как мама готовить не собиралась. Она была на меня сердита за ту истерику и теперь отыгрывалась по полной.
Стирка и уборка тоже достались целиком мне. Еще она могла подойти к серванту, или телевизору, провести пальцем и с победоносным видом показать мою нерадивость, в виде наличия пыли. А потом, перед самим отъездом выговорила мне, что разочарована во мне и счастлива, что мы живем раздельно. Что я дура свою судьбу упустила, и что я ни копейки от нее не получу. Мы даже в аэропорту не обнялись. Так она и улетела в Канаду с обидой на меня.
С папой я встречалась только на моей территории.
После того, как Света все рассказала моей маме, я старалась у них не бывать. Короче весь мир был против меня и я против всего мира. Папа как обычно приносил мне деньги на жизнь, оплачивал мою учебу и квартирную плату. Но теперь брать у него деньги было почему-то стыдно. Раньше, я брала и ни о чем не думала, а теперь понимала, что Света сердится, у них семья, а тут я и еще с ребенком. Но как заработать я не знала. Учеба съедала много времени и уход за мамой с малышом тоже занимал почти пол дня.
Зато, как только они уехали, время освободилось. А свободное пространство пустым не бывает, в голову лезло всякое, и там плодилось и размножалось, меняя картину мира, да и саму меня. Идя по улицам я стала видеть тех же таджиков, убирающих территорию, я стала здороваться с нашим дворником, хотя его раньше не замечала. И у него тоже была семья, и дочь, моя ровесница, только где-то очень далеко. И он скучал по родным. Но должен был их обеспечить.
