Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он говорил, что я гораздо красивее ее, а вот характер, рассудительность, ужимки, мимика и даже душа — ее. Рассказывал, как не вязалась девушка после исторического факультета МГУ с гарнизонной жизнью, как ей было тяжело мириться с грубостью и армейскими порядками. Как десять лет жизни моталась с ним по гарнизонам, терпела все невзгоды и лишения, потому что больше жизни любила мужа и сына. Рассказывал, как они ссорились из-за воспитания мальчика. Он сам — потомственный военный — воспитывал его мужиком. Спорт был во главе всего.

А Маша книжки ему читала про любовь. И Сережа сам потом читал, с фонариком под одеялом, чтобы отец не увидел. И тянулся Сережа к матери больше, чем к отцу. Учился хорошо, всегда его хвалили на собраниях, а вот в суворовское училище мать его не пустила. Чуть не до развода дело дошло. Деда Витя настаивал, а она первый раз характер проявила. «Уйду, — сказала, — и сына заберу». Он сдался. А после школы уже настоял на военной карьере сына. Мужик же, должен Родину защищать.

«Жалеет ли сейчас об этом», —спросила я. «Жалеет», — ответил дед. Но повернуть вспять ничего не может. « Я ведь любил моего мальчика! Как отец твой тебя любит, так и я…» — он долго плакал и не стеснялся своих слез. Ну и я вместе с ним.

«Если бы я знал, что потеряю их обоих, и сына, и жену, то смирился бы с его любимой историей. Но у меня был бы сын, а у тебя дедушка, понимаешь, внучка. Но мы часто понимаем, как оно правильно, когда уже ничего не вернуть и прощения просить уже не у кого.

А так хочется, чтобы простили, чтобы совесть очистилась, и любовь чтобы была… »

«Если бы я знал! Если бы хоть тень сомнения посетила мою душу, я, может, поступил бы по-другому! Но, увы, я был уверен в своей правоте и в своих идеалах! Вот так и загубил Сережу. Маша ведь права была, когда кричала, что я его убил. Сам… своими руками! Самое же тяжелое, что их уж нет давно, а я живу и вину свою несу по жизни!»

Я пыталась убедить деда, что они его простили, и придумала самый веский аргумент.

Я люблю его, а я — продолжение их. И если я люблю, то они точно простили, потому что свели нас, дав ему прощение.

Потом он заболел, сначала просто простудой, потом простуда перешла в пневмонию, а потом он умер, так и не вставая с постели. Это была самая большая моя утрата из всех, произошедших за этот год. Ведь встретиться с моим прадедушкой будет тяжелее всего, надо будет прожить всю мою жизнь, чтобы встретиться с ним после смерти.