Отец его военный, мать в части медсестрой, а он один. Вот мы с ним и возились. Мама моя прибирала у них, стирала там. Я уроки с ним делала. Дружно мы жили. Он такой красивый мальчик был, я же любовалась им всегда. И умненький такой. Я ему и сказки читала, и гулять водила. Он всем говорил, что брат мой! Брат, понимаете?! А у меня никогда не было брата, только он. Лет пять ему было. Говорит мне: ” Зина, мы с тобой не просто соседи. Ты сестра моя, и я горжусь этим.» Он такой весь… и гордится. — Она плакала, даже не смахивая слезы, и они падали на ее блузку на халат на грудь.
– Я ж некрасивая, угловатая, да никакая. И он… Он любил меня, а я его любила. Я все для него, что могла и не могла. Сама конфеты не съем – ему дам, все, что он любил покупала. По копейкам складывала. А он возьмет и не съест сам, а мне откусить даст. Потому, что мы брат и сестра. Понимаете?! А потом друзья у него появились, прогуливать школу стал. Отец его выпорол даже, так он так злился! Говорит: «Выросту — убью».
А я убеждала, что нельзя так.
А потом он совсем хулиганом стал. Отец его тогда в суворовское училище определил. Я навещала его. А там Петра встретила. Он по хоз части был. Думала любовь. Поженились. У меня год за годом дочка и сын. Я в семье, занята совсем. Про Костю забывать стала. Как забывать, не то, что забывать, брата не забудешь. Просто он мне дальше стал, чем дети мои, а потом в другой город уехал учиться. Был у меня с Петром. Говорили они. Мои-то уже в школу собирались. Уехал. А Петра со службы поперли.
Недостача там вышла, или украли что. Вот я и пахала за двоих, а он пил. Жутко пил. А как напьется, так меня гонял, я так кричала, соседям в двери стучала, а кто выйдет? Никто! Уж поверьте, а дети решили, что папа за дело меня, что денег мало приношу. Так и семья моя никудышной стала. А потом как-то раз Петр бил меня, я плакала вдруг раз и тишина. Глядь, а Петя на полу лежит, еле дышит. А за ним Костя стоит. Он придушил его. Петр долго в себя приходил. А у Кости выражение лица такое было… вот даже описать не могу и превосходства и брезгливости.
Дети мои со мной жить после развода не захотели. Они считали, что я их отца угробила. Да и родители его так пели. Осталась я одна. Вот совсем одна. Только Костик у меня и есть на всем белом свете. Он не забывал меня никогда не забывал. И в Москве уже работал, так то посылку пришлет, то приедет, купит что красивое. Дети выросли без меня. Петр умер в одном из запоев. Только я им родной не стала. Да что теперь.
