Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Пусть поломает красавчик голову, как она вообще отнеслась к ночным, гх-м, приключениям.

Не любила Ника такие дни, когда с самого начала все задом наперед: температура резко упала, похолодало, опустился туман. Еще и в пробку попали из-за аварии на «М-4». На борту Ника появилась уже за час. Пограничник в ожидании недовольно постукивал пальцами по столику, но ее дежурная улыбка работала, как полагалось, а предложенный стаканчик чая с лимоном и вовсе размягчил сердце хмурого сотрудника преклонных лет.

Ника носилась по салону в сумасшедшем ритме: поздоровалась с пилотами, быстро проверила с ними связь, параллельно отбиваясь от вопросов об Ире Холодовой – сама потом все расскажет ребятам.

Еще не успела полностью досмотреть оборудование в зоне ответственности, как пришлось подписать уборку и во избежание задержки давать готовность на посадку пассажиров.

– Маш, вы мою аварийку всю смотрели, только честно? – уже переобувая сапоги и цепляя бейдж на пиджак, спросила Ника.

В конце телескопического трапа увидела направляющуюся к ним девушку с бумагами – агента по посадке.

– Конечно, Ник, обижаешь, – выпучив глаза в духе «ты как вообще могла подумать, что нет», ответила Чехова.

Орлова сомневалась: знала не понаслышке о Машиной ленивости. Но пришлось поверить на слово, нужно было начинать посадку.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ – Сажаем пассажиров? – спросила Ника у командира, передавая в кабину сводно-загрузочную ведомость и другую полетную документацию.

Получив разрешение, дала команду «приготовиться» в салон.

– Что за рейс вообще такой? С каких пор у нас в апреле Анталия? – шепотом поинтересовалась у Маши, которая стояла с ней на входе.

– Заказной, – не переставая приветствовать и улыбаться пассажирам, произнесла та. – Еще три таких на этой неделе будет вроде.

– Все, – зайдя в вестибюль за последним человеком, сообщил супервайзер Толя.

Маша дернула разделительную шторку и ушла закрывать багажные полки – самый «обожаемый» этап подготовки к вылету на туристическом рейсе, забитом ручной кладью, которую каждый третий пассажир пытался втиснуть именно на «свою» полку.

И утверждение, что те никак не закреплены за посадочными местами, не принималось даже в самой вежливой форме. Бортпроводникам приходилось включать воображение. Каждый божий раз.

Толик что-то ответил по рации, а затем обратился к Нике.

– Верните СЗВ-шки***, отминусую одного пакса без багажа, не явился на посадку.