Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Треск в голове стоял невыносимый, но он глох, мерк под звуками ласкового голоса. Как? Как она так долго жила в мире без него?

Алик отпустил Нику. Нежно поцеловал в лоб, сжал ладошку и, затянув взгляд, бросился в салон. Прошло лишь мгновение без его тепла, а Орлова ощутила на коже мороз.

Белозеров замер у третьего ряда и наклонился, чтобы помочь встать девчонке, той самой, под сидением которой Ника нашла активатор. Она уткнулась носом в пол и раскачивалась, не переставая рыдать. И как очутилась здесь одна? Ведь была же с родителями!

Время наконец вернуло свой бег.

Орлова наблюдала, как Алик поднял девочку, увидела ее разбитую коленку и… отчетливый след от обуви на спине.

Боже.

Он подхватил ее на руки и пронес до выхода, кривясь от боли.

Его плечо.

Парень старался заставить девочку съехать вниз, но та вопила и цеплялась за его свитер, как ни пытался ее от себя оторвать. Алик тяжело вздохнул и обернулся.

– Пообещай мне, что не сдвинешься с места, – обратился к Нике. – Я вернусь, не успеешь моргнуть.

Ника моргнула."

"– Ну, или не совсем так, но быстро.

И Белозеров широко улыбнулся, хотя глаза оставались серьезными. Ника обомлела. Ее сердце забилось чаще, устремилось к нему. Он улыбался ей в такой страшный миг, и будто целого мира не существовало, только они одни.

Все, что сумела – кивнуть. Ника кивнула, жалея. Жалея о том, что не успела сказать, как сильно, по уши влюбилась в него.

Мгновение, силуэт Алика исчез, а девушка уже карабкалась по стенке вверх и пробовала встать. Голова кружилась, ноги заплетались.

Она четко помнила, как во время посадки сорвало плечевые ремни, ее качнуло и со всей силы припечатало обратно. Мысли об этом отзывались болью в затылке, шумом в голове, но Ника отчаянно делала неуклюжие шаги вперед.

Остановилась, лишь заметив черный дым, медленно ползущий по ковру. Страх подобрался незаметно и сжал горло в тиски, она тотчас закашляла. Сорвала с шеи шарф и намочила его водой из бутылки, что лежала под ногами, закрыла им рот. Ничего не было слышно, кроме стука собственного сердца, которое забилось в клетке ребер, как сумасшедшее.

Смог менял цвет, становился темнее. Расползался тонкими струйками, затем густыми хлопьями. Ника всматривалась в него, но не сразу осознала, что видит. Или ей только показалось? Нет! Она снова видела чью-то макушку.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Там человек?

Она невольно шагнула вперед, когда поняла, что ее тянули обратно.