Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Поднявшись на второй этаж, я увидел ее сидящей на краю ванны, оба крана были открыты.

Лицо у нее, естественно, осунулось, но выглядела она гораздо менее утомленной, чем я ожидал. Повязку и черные очки она уже сняла. У нее было одно желание – вымыться. Она говорила: «Смыть с себя все это». Глаза ее были широко раскрыты, взгляд – неподвижен. Все то время, что она рассказывала о своей поездке, которая длилась восемь часов, она не выпускала моей руки. Анита оставила следы «вашего» пребывания в Маконе, Турню, Шалоне–сюр–Сон, Аваллоне и еще у въезда на Южную автостраду, где она заправляла машину.

Единственным событием, которого не предусматривал мой план, была встреча с жандармом на мотоцикле, остановившим ее за неисправность задних фонарей. Я помог ей раздеться и, пока она принимала ванну, заставил ее повторить весь рассказ. В Шалоне она сняла в гостинице номер на ваше имя, оплатила его вперед. Менее чем через полчаса незаметно выбралась на улицу и уехала. Непредвиденная встреча с жандармом произошла километрах в ста от Шалона, по дороге в Париж, возле Солье.

Анита сказала, что нервы у нее были настолько напряжены – к тому же она знала, что в багажнике у нее лежит винчестер, – что она наверняка выстрелила бы в жандарма, если бы он захотел осмотреть машину. Даже сейчас, вспоминая об этом, она вздрогнула. И я тоже. Бернару Тору, а затем и мне она звонила из деревенского кафе, пока чинили фонари на «тендерберде», там же она оставила ваше белое пальто. В общем, из ее рассказа я понял, что она разыграла свою роль отлично.

Я вынул из чемодана Аниты махровое полотенце и чистое белье, вытер ей спину. Стоя в белой комбинации, она попросила у меня сигарету. Она несколько часов не курила. Мы спустились на первый этаж. Воспользовавшись тем, что она разговаривает с вами, я положил в вашу сумочку все, что взял оттуда. Затем вышел в сад. В гараже я старательно протер сиденья «тендерберда». Коврик из Вильнева, ружье и коробку с патронами я отнес в подвал. Потом вернулся в дом, поднялся на второй этаж, побрился, надел чистую рубашку, костюм и поехал на такси в агентство.

Там, в безлюдной мастерской, я отыскал папку со старыми макетами реклам для фирмы Милкаби.

Затем прошел в бухгалтерию, написал ваше имя на конверте для жалованья, вложил туда премиальные и еще триста франков, обещанных мною за срочную работу. Я позвонил нескольким коллегам, чтобы обменяться с ними впечатлениями о вчерашнем фестивале во дворце Шайо.