Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я вытащил Витта из машины – надо сказать, он оказался гораздо мужественнее того подонка и все норовил пнуть меня ногой в низ живота, – ударом свалил его на землю, потом поднял и снова бил, швырнул на траву, пока не понял, что могу прикончить его. Я вернулся домой. Ту ночь я тоже провел на полу у кровати дочурки. Два или три дня спустя Витта пришел ко мне в кабинет с заявлением об уходе. От чека он отказался. Потребовал, чтобы я возместил стоимость дверцы и крыла машины, но за увечья не взял ничего. Да, сказал он, раз пять он был с моей женой в одной из гостиниц на улице Пасси… И, сделав непристойный жест, добавил, что воспользовался моей женой просто как обыкновенной потаскушкой, она ему больше и не нужна.

Вы меня понимаете, Дани?

После этого сильнее, чем кого–либо, я возненавидел вас. Я заставлял себя не смотреть на вас во время утренних летучек по понедельникам. Одно время я подумывал вас уволить. Но меня остановили два соображения: нужно было найти предлог, убедительный для ваших сослуживцев – например, какой–нибудь промах в работе, на что было мало надежды, – и потом, если бы я вас уволил, вы тотчас бы поступили на работу в другое агентство и нам опять пришлось бы сталкиваться, но там вы наверняка заняли бы более высокий пост и стали бы более влиятельной, чем теперь.

И я решил ждать.

Прошло несколько месяцев. Я следил за Анитой, и, как мне казалось, следил хорошо. Я считал, что те страшные дни, о которых я вам рассказал, навсегда отбили у нее охоту вносить разлад в нашу семью. Я ее любил.

Я всегда ее любил. Я знаю, что думают в агентстве по поводу моей женитьбы."

"Что она сразу, как только поступила к нам на работу, решила забеременеть от патрона и женить его на себе. Но это совсем не так. Дани. Чтобы добиться положения и денег в том мире, куда она стремилась, ей никто не был нужен. Наоборот, она совсем не поощряла мои ухаживания, я ее не интересовал. Несколько раз мы выходили из агентства вместе. Я вел ее куда–нибудь поужинать. Я рассказывал ей о своем детстве, о том, как меня боялись ребята, я старался, похваляясь своей физической силой, поразить ее этим.

Но она просто считала, что я слишком большой, слишком толстый, и тоскливо зевала. После ужина, который явно не доставлял ей ни малейшего удовольствия, я не знал, куда ее повести. Я не танцую и не бываю ни в каких модных заведениях. И я провожал Аниту на бульвар Сюше к ее матери. А затем находил какую–нибудь уличную девку и получал от нее то, что хотел получить от Аниты.