Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Алекс отчетливо произнес «Мангуст», подсветился прямоугольник и он подхватил пистолет. Второй раз произнес «Мангуст», снова подсветился прямоугольник, он разжал руку и пистолет исчез вместе с прямоугольником.

- А вот теперь наверное, это точно рояль, что бы не подразумевал под этим дядька Горд. – Произнес Алекс.

Испытания «Мангуста»… в общем в фильмах и на картинках-пояснениях все выглядело круто и просто, но реальность как обычно все расставила по своим местам. Нет, он имел неплохой опыт стрельбы из стреломета и совсем откровенно не мазал.

Но назвать свою стрельбу не то, что снайперской, но даже удовлетворительной он не смог. Не зря ему забили несколько ячеек запасными обоймами, опытные люди его собирали.

Отстреляв полторы обоймы и немного приноровившись к оружию, Алекс решил сразу провести полевые испытания, вернее горные и лесные, он отправился на охоту.

Подхватив снизу правую руку левой он тщательно прицелился. Выстрел и… глухарь улетел. Но его не зря прозвали рателем, его заело и «вцепившись» в добычу, он бросился в погоню… После непонятно какой попытки, он уже давно сбился со счету, глухарь был поражен.

Злой раздраженный усталый и мокрый Алекс шагал по направлению к хижине, в руке он держал тушку злополучного глухаря. Дождь давно закончился, но капель на ветвях хватало, и они щедро орошали его. А еще он подозревал, что глухарь помер не от его выстрела, а от смеха или это был не тот глухарь, за которым он начал охотиться, а тот до сих пор где-то смеется над ним.

Он даже оглянулся по сторонам. В общем поводов для радости не было и «Мангуст» уже не так радовал. Так позорно он охотился только в раннем детстве, когда ничего еще не умел.

«Хорошо еще что ни кто не видел, как охотится на глухарей мастер из клана Спящей совы, лучший молодой охотник» подумал Алекс и снова оглянулся по сторонам. Он легко мог поразить глухаря заклинанием или на худой конец из стреломета. Но, «Это не наш метод» часто повторял ему дядька Горд.

Подойдя к хижине, он постепенно успокоился, раздражение и злость ушли. Он даже улыбнулся, вспоминая, как носился «угорелой кошкой» за птицей. День уже клонился к закату, испытания неожиданно для него затянулись. Он отправил птицу готовиться, а сам постирал и развесил сушиться одежду. Утром он собрался в дорогу.

Проснулся он как обычно на рассвете, быстро позавтракал, собрал вещи и выдвинулся в дорогу. Шагал он сейчас по старому тракту.