Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Казалось, все забылось, а тут вдруг, когда застолье было в самом разгаре, Грек схватил автомат и направил его на Лукина.

– Ну что, фраерок… – пьяно усмехнувшись, говорит он. – У нас на зоне принято отвечать за свои дела…

– За слова тоже… – осклабился Филин.

– Ага, и слова… – согласно кивает Грек. – Ну, говори, за что ударил Шепелявого?.. А мы уж решим, что с тобой делать…

Лука, как и все, был пьян и потому не особо-то испугался автомата.

– А пусть к чужой бабе не лезет, – усмехнулся он.

– Но баба-то не твоя, а говноеда-грамотея того… Я это про вашего старшину.

– Ну допустим…

– А чего ж ты полез? – спрашивает Грек. – А ну-ка встань к стеночке… Вот так… А теперь повернись к ней лицом… Хорошо… Теперь на коленки… а руки за голову…

Он подает знак Шепелявому, чтобы тот взял в руки бутылку и отомстил обидчику. Тот так и сделал. Когда Лука, получив по голове удар, потерял сознание, Грек приказал подвести к нему Эльгу.

– А ну-ка, дай погляжу… – он подался вперед и стал внимательно рассматривать ее живот.

– Да ты у нас, кажись, беременная… – осклабился он, сверкнув самодельной зэковской фиксой. – Я это сразу усек… Гляжу, нос разбухший, губы… И животик вроде округлился… Точно, думаю, беременная… Ну, скажи, только честно – от него?.. – она молчит. – А если я по пузу ударю?..

Эльга машинально хватает себя за живот.

– Не надо, прошу вас… – умоляет она.

– Значит, точно арбуз проглотила!.. – довольно произносит Грек. – А ну, братва, сделайте-ка ей преждевременные роды! – стукнув кулаком по столу, хрипит он в хмельном припадке.

Бандиты тут же бросились к Эльге и, сбив ее с ног, стали бить ее ногами. Били сильно, яростно, так, будто то и не человек был вовсе… А ведь здесь была душа, да еще вторая на подходе… Та, маленькая, которой еще только предстояло показаться на свет. Но разве могла она устоять перед такой злобой, разве могла выдержать такую боль? Тут же разорвалась на части – и будто не было ее. А вот Эльга не чувствовала боли.

Она билась о пол, молила о пощаде – маленькую душу спасти хотела, – но было поздно. Она лежала вся в крови, чувствуя, как опустело у нее внутри, как пустотой заполнилось все вокруг, как пустым стал весь этот огромный мир. Она заплакала. Следом заплакала и Марьяна. Плакала и причитала, призывая духов помочь ее дочери.

Потом братва как ни в чем не бывало продолжила праздник. Пили до тех пор, пока не заснули прямо за столом.