А он человек городской, культурный. Ему другая женщина нужна. И вообще разве он когда полюбит эвенкийку? Нет, он никогда не станет ее мужчиной. И это она должна понять и не питать никаких иллюзий.
Однако она продолжала думать о нем. И когда он появлялся в библиотеке, счастливее ее, казалось, не было никого на свете. Ну зачем, зачем, ругала она себя, пытаясь не показывать то, что творилось в ее душе. Не лучше ли сказать ему, чтоб он больше никогда сюда не приходил? Ведь все равно эта сказка когда-нибудь кончится…
Но нет, она бежит к нему навстречу… Ой, девка, доиграешься, будто бы слышит она голос матери.
Но разве она остановится? Разве послушается кого? Да, она понимает, что стоит на краю пропасти, что не сегодня завтра может случиться то, что перевернет ее жизнь. Но что она может поделать с собой?.."
"Нет, позора она не боялась. Кого здесь удивишь тем, что тунгуска родила от чужака? Бывало, тут рожали и от геологов, и от старателей, и даже от беглых зэков… Да мало ли кто к ним сюда шастает! Так и идет.
И если появится еще и солдатский отпрыск – ничего удивительного в том не будет. Случилось – так случилось. Однако самое страшное не это – самое страшное раздавленная солдатским сапогом ее любовь. Первая и неповторимая. Тот молодой тунгус, которого все считают ее женихом, не в счет. Ну какие можно испытывать чувства к человеку, у которого на уме одна только водка, который неделями не кажет носа, а если появится, то только вместе с этими ужасными выхлопами перегара? Ворвется в дом на полусогнутых – и давай хрюкать, словно свинья.
С ним поговорить невозможно, потому как он давно уже не понимает человеческого языка. Живет одними инстинктами. И ее хочет в скотину превратить. Бывало, заставит сделать против ее воли пару глотков водки, а после в кровать тащит. Она сопротивляется, но разве с ним сладишь? Это же животное, а животная сила бывает страшной и неукротимой в своем безумном порыве.
А вот солдатик не такой.
Он обходительный и водку не пьет. Всегда приходит трезвый, при этом подарочек обязательно какой-нибудь принесет. То пряник, который пришлют кому-то из бойцов в посылке, то конфетку. И когда целует, он не переступает черту. А как он целуется! Это тебе не Ванька, пьяная харя. Тот так обслюнявит тебя, так обсопливит в пьяном угаре – противно вспоминать. А от солдатика как-то хорошо всегда пахнет – будто бы ты дышишь полевыми цветами.
