Маникюр для покойника читать онлайн

Он «Жигулями» пользуется, техосмотр пройдет и ни копейки с меня за хранение «будильника» не возьмет. Ну а в прошлом месяце я привез Косте часики и спросил: «Как самочувствие милейшей Анечки?» А он ответил: «Спасибо, скрипит помаленьку».

Ночью я вертелась на диване, распихивая Мулю, Аду и Рейчел. Собаки недовольно ворчали, им не нравилось, что я пытаюсь вытянуться. Оставив бесплодные попытки, я легла на бок и подтянула ноги к подбородку. Моментально Муля шлепнулась на уютное местечко между моим лицом и коленями, Ада привалилась сзади, пониже спины, а Рейчел, шумно вздыхая, пролезла к стенке и зашвырнула на меня тяжеленные лапы.

Но отчего-то псы не раздражали, просто занимали слишком много места. Наверное, летом мне не понравится спать в собачьей стае, зимой же даже приятно, уютно, тепло… Батареи в квартире – маленькие «гармошки», и в комнате стоит зверский холод. Сегодня с утра, пока я прогуливала девочек, одна из соседок пожаловалась, что засовывает вечером в кровать пару грелок и все равно чувствует себя как в могиле. Я же ложусь в теплую норку, нагретую боками мопсих и стаффордширихи…

Но сон все не шел, в голову лезли всякие мысли. Я попробовала привести их в порядок. Итак, что известно. Некто убил Костю Катукова. Почему? Предположим, из-за документов. Хотя, наверное, полно других поводов. Вообще, чем больше я узнавала информации об актере, тем страннее он казался. Оборудовал дома тайники, брал вещи на хранение и… давал ключи любовницам! Причем трем сразу! И при этом надеялся, что бабы не столкнутся друг с другом.

Он или полный идиот, или мазохист, получающий удовольствие от экстремальных ситуаций. Хотя до сих пор ему все сходило с рук, и бабы не пересекались, и ценности спокойненько лежали в отведенных местах. Неприятности посыпались только сейчас, если возможно назвать смерть неприятностью. И почему он отдал мне пустой портфель? Странный шаг. Отчего даже не впустил в квартиру? Высунул лишь руку с золотыми часами…

Внезапно я так и подскочила на диване. Муля и Ада обвалились на пол, будто спелые груши.

Но мне было недосуг слушать их обиженное сопение. Часы!

У музыкантов, даже таких бесталанных и ленивых, как я, отлично развита зрительная память, и перед глазами моментально встали две картины. Вот крепкая, ширококостная рука с запястьем объемом с мою талию просовывает в узкую дверь черный портфельчик. Возле кисти сверкают вульгарно дорогие, отвратительные золотые часы. Просто кошмар, а не прибор для измерения времени.