Правда из-за тяжести самого БТРа и гусеничного привода, машина оказалась очень неповоротливой и в управлении больше напоминала ЗИЛ-157. Вскоре мы разогнались до двадцати километров, правда трясло при этом немилосердно и разговаривать, без риска откусить себе язык, было не возможно. Оставив дозор наблюдать за шоссе, я подогнал машину к нашему БТРу и заглушил двигатель. Вот теперь можно было заняться пленным и проверить, что же за трофеи нам достались. Открыв найденную в машине полевую сумку офицера, я обнаружил там карту, таблицы стрельбы для 105 мм гаубицы IeFH-18, личные письма и фотографии, а так же, изданный для солдат и офицеров Вермахта, немецко — русский разговорник.
На фотографиях, бравый вояка позировал на фоне Эйфелевой башни, разбитых французских и польских танков. На одной из фотографий была семья, строгий отец, чопорная мать, два мальчика по старше и две девочки по младше. Увидев, что я рассматриваю это фото, немец сказал, что это его семья: отец, мать, брат и сестры.
Оставив карту и разговорник, я спрятал остальные документы обратно в сумку и открыл его офицерскую книжку. Для допроса я использовал немецкий разговорник. Лейтенант Курт Зоннеман оказался моим коллегой — командиром взвода управления одного из дивизионов немецкой пятьдесят седьмой пехотной дивизии. Части этой дивизии, вместе с танками одиннадцатой танковой дивизии, после захвата Тартакова, наступают в сторону Стоянова. Ему была поставлена задача оборудовать наблюдательный пункт в двух километрах западнее Бышева.
Огневые позиции его дивизиона расположен восточнее Переспы. Привыкнув к легким победам во Франции и Польше, и вдобавок сильно измученный жарой и всепроникающей пылью, он позволил себе немного отклониться от маршрута, чтобы искупаться.
Эти сведения мне показались интересными и важными, поэтом о них я сразу доложил по рации майору Едрихину. Связь была очень хреновой, несмотря на то, что расположились мы на невысоком холмике, да еще раскинули «наклонный луч» после пары неудачных попыток установить связь с дивизионом.
Именно поэтому не удалось качественно допросить пленного. Но майор Едрихин выход нашел — он вышлет за языком вертолет. Заодно согласовали время и место передачи пленного. Обязательным условием было, чтобы немец ничего не мог видеть и слышать. Добираться было недалеко, запас времени у нас был.
Пограничник, которого звали Анатолием, доложил, что же нам досталось.
