Никаких точных дат событий не осталось, прошло не одно тысячелетие, река времени многое смыла и стерла. Миры становились все более независимыми и обособленными по мере того, как увеличивалось их население. Но связь с главным миром все равно поддерживалась до тех пор, пока две с половиной тысячи лет назад у Создателей что-то пошло не так. Был ли это катаклизм, эпидемия, война — мы не знаем. Известно лишь одно: мир, являвшийся центральным, погиб. Спастись удалось немногим; кто умел, открыли порталы в другие миры, забрав с собой, кого успели.
К сожалению, даже у них, сильнейших чародеев, не хватило сил, чтобы вывести всех. В Кирдарий пришли десять сильных чародеев, приведя с собой несколько тысяч последователей. Именно эта десятка и стала новыми богами. Они творили чудеса: осваивали новые территории, разравнивали ландшафт, строили красивейшие города. Эпоха богов стала расцветом цивилизации Кирдария, именно об этом периоде рассказывал Лем, когда говорил, что весь континент представлял собой единое государство.
Великие чародеи вели народ к процветанию, а другие, пришедшие с ними, активно помогали. Только ничто не длится вечно.
Дэйс сделал паузу, будто сам вернулся в те давно минувшие века, любуясь нарисованной картиной былого величия.
— Какими бы ни были сильными чародеи, они не были бессмертными. Постепенно, один за другим, великие умирали, оставляя после себя детей.
Сложились династии правителей, которые продолжали дело отцов и матерей, строили этот мир для себя и для потомков. Так продолжалось около пятисот лет, пока дети богов жили в согласии. Но власть и слава способны сломить любого, сделать рабами и заложниками желаний и неудовлетворенных амбиций. Сначала решили просто поделить земли на государства и править ими. Да только не все готовы довольствоваться тем, что имеют. Начались распри, и очень скоро пожар войны накрыл этот континент, а затем перешел на остальные.
Как болезнь, поражавшая одного за другим. Пришли страшные годы. Все, чего удалось достичь за половину тысячелетия, было утрачено. Разрушенные города и выжженные поля — вот что осталось от прежнего процветания.
Чем дальше, тем страшнее становилась история, и тем меньше мне хотелось ее слушать. Почему-то в том, что финал окажется еще страшнее, я даже не сомневалась.
