Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ой, да с ними сладу не будет! Проскакивай в калитку-то!

Андрей забежал во двор, а хозяин захлопнул калитку и загородил ногами дыру в воротах.

— В избу! В избу беги!

В сенцах Андрей снял лыжи; не выпуская винтовки из рук, вошел в избу. Встал у порога, поджидая хозяина.

— Ой, собачки-то у меня какие духарные! — засмеялся тот, входя следом. — Не покусали?

— Нет, — проронил Андрей, разглядывая его. — Как на зверя бросились…

— Так ты в звериной шкуре и пришел! — хохотал хозяин. — Они на шкуру-то и навалились. Свеженькая, не выветрилась еще…

Он был глубоким стариком, но очень живым, смешливым и веселым.

Русая курчавая и ничуть не выседевшая борода молодила его, и если бы не широкая лысина да не старческие глаза, он бы тянул лет на пятьдесят. От старика веяло здоровьем и той самой старческой чистотой, когда выветривается все плотское. Расшитая на груди и по подолу холщовая рубаха, подпоясанная длинным кушаком, топорщилась на нем, как на бедовом парнишке.

— Здравствуйте, — сказал наконец Андрей.

— Здравствуй, разлюбезный, — похохатывал хозяин.

— Снимай шкуру-то — да к печи. Сейчас и чай пить будем!

— Кто ты? — спросил Андрей, сдирая одежду.

— Кто-кто — человек! — чему-то радовался старик. — Хуторок вот держу. А зовут Галактион. Имечко мне дали — господи! И не скажешь сразу. Ты зови меня, разлюбезный, Галя. Оно и ласково, и коротко.

— Где я? — Андрей посмотрел на свои черные, в медвежьем сале, руки.

— Да на хуторок вышел, разлюбезный, — заворковал старик. — Давай полью, умойся.

Эк умазался‑то!

Андрей прошел к медному тазу в углу, подставил ладони. Старик достал с полки горшок и наклонил. Однако вместо воды в горшке оказалось маленькое белое яичко.

— Чтоб его! — весело ругнулся Галя. — Найдет же место нестись!

— Кто? — машинально спросил Андрей, глядя на яичко в своих ладонях.

— Зимородок, кто ж еще! — засмеялся старик. — Воду мою выпьет, а яичко оставит.

Он зачерпнул горшком воды из кадки, полной до краев. Убрал яичко, насыпал золы в руки Андрею, стал поливать.

— Три-три, хорошенько три, — приговаривал он. — Вечерком-то баньку истопим. От уж попаримся!

Умывшись, Андрей сел за стол, а Галя принес из сенцев корзинку с крупными и краснобокими яблоками, поставил на стол.

— С яблочками попьем, — радовался он. — Нынче уродились яблочки-то. Зимородок три короба притащил. Сказывал, еще надо, так и еще принесет. Ешь на здоровьичко!

— Какой зимородок? — Андрей не успевал осмысливать все, что говорил словоохотливый старик.