И отступающие в беспорядке части 3-й, 4-й и 10-й армий Белостокского выступа немцы сначала будут безнаказанно бомбить по пути отхода, – нашей-то авиации в небе не видно, – а потом добьют в «котле».
И кого тогда назначат виноватым за это, товарищ командующий Западным фронтом? Ведь приказ на отход войск с Белостокского выступа подписывали вы? Так что формулировка приговора военного трибунала, товарищ генерал армии, может оказаться еще более унизительной, – Хацкилевич, зная незаурядную личную смелость и решительность Павлова, его щепетильность в вопросах чести, намеренно сгущал краски и давил на эмоции командующего фронтом.
– Вот поэтому, Дмитрий Григорьевич, чтобы не отводить войска в ловушку, теряя их сначала по дороге, а потом в окружении, я и предлагал командарму 10-й армии генерал-майору Голубеву остановить беспорядочное отступление и попытаться организовать на основе баз снабжения, дислоцированных в Белостоке и окрестных населенных пунктах частей, узел обороны.
Но он меня не поддержал, поэтому я буду пытаться сделать это под своим командованием, и прошу вас дать мне необходимые полномочия.
Хацкилевич закончил свой монолог, и в трубке телефона ВЧ-связи на некоторое время воцарилась тишина. На том конце Павлов обдумывал слова Хацкилевича и постепенно приходил к выводу, что все, сказанное им, вполне реально и с высокой степенью вероятности может оказаться правдой.
И тогда только за Белостокский «котел» его вполне могут назначить виноватым и расстрелять, а ведь немцы активно режут оборону Западного фронта не только там, бои идут уже на подступах к Минску. Так что Белостокский выступ вполне может быть уже отрезан. И в душе ругал последними словами всех. Свой штаб – за то, что они предложили отвод войск, не зная толком оперативной обстановки. Своих командармов – за то, что те сначала завалили штаб фронта паническими донесениями, а потом поспешили отводить войска с Белостокского выступа, даже не задумавшись о возможности их окружения и попадания в ловушку, организованную немецкими войсками.
Да и себя ругал тоже, ведь он – командующий Западным военным округом, а теперь Западным фронтом – должен был предусмотреть возможность прорыва обороны и немецкие танковые клинья в глубину Белоруссии.
