Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В углу всхлипывала старая служанка, а с улицы доносилось нетерпеливое ржание лошадей, запряжённых в карету, готовую отправиться в обратную дорогу. Все уговоры остаться на ночь герцог отметал одним непреклонным «Нет».

Юлия долго висела на отце, беспощадно орошая его старенький сюртук слезами. Граф, отпустив эмоции, крепко прижимал к себе дочь и, что-то тихо шепча, вытирал о её макушку свои мокрые щёки и нос.

У открытой дверцы кареты герцог просматривал и передавал управляющему поместья копии брачного договора и другие бумаги по состоявшейся сделке, которые помогут Хереварду поднять дела поместья с колен и остаток жизни жить безбедно.

Заверенные нотариусом документы о том, что усадьба Эвендейл находится под покровительством Дункана Эррола, позволяли осадить чересчур распоясавшихся родственников.

Когда карета, наконец, тронулась в путь, Юлия долго провожала взглядом удаляющиеся стены родного дома. Отца, стоящего на дороге, слуг, что-то кричащих ей на прощание, и сопливого мальчишку, сына горничной, бегущего вслед за каретой.

Свистнул хлыст, и кони пустились в галоп. Вот и все. Леди Эвендейл осталась там, в старом поместье. А герцогиня Эррол ехала вперёд, навстречу своей судьбе. Сердце плакало, душа тревожно замерла в ожидании неизвестного. Герцог, сидящий напротив с закрытыми глазами, был спокоен и стар.

— Дорогая моя, Вы не замёрзли?

***

Глава 2

Дорога была длинной и тяжёлой. То ухабы, то ямы-канавы. Как обычно, ничего нового в этом сложном мире.

Хотелось заплакать, попросить расторгнуть этот нелепый и весьма скоропалительный брак. Ну, или просто выйти, сесть на траву, чтобы никто не сдвинул с места, и зареветь в голос от обиды. Но Юлия, конечно же, ничего подобного делать не стала. Ведь по статусу ей не положены рыдания и крики, если только мигрени да истерики в крайнем случае.

Девушка долго провожала взглядом родные места, дома, знакомые с детства, людей, чьи фигуры становились всё меньше и меньше, растворяясь в непроглядной тьме ночи, словно песчинки в чёрной воде, опускающиеся на самое дно.

А они и есть те самые песчинки в море жизни, что бросает волной от одного берега к другому.

Лия покосилась на мужа, который прикрыл глаза и задремал, не обращая внимания на тряску. Вздохнула, прикрыла глаза по примеру герцога и из-под опущенных ресниц принялась изучать мужчину. Морщинистый, седоволосый, но глаза удивительно живые.