Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Рука А-Фатта выползла из темноты и схватила свою долю. Впервые за все время после происшествия на баке китаец заговорил:

— Нил…

— Что?

— Было плохо…

— Себе скажи, не мне.

Помолчав, А-Фатт произнес:

— Я убью эту сволочь.

— Кого?

— Кроула.

— Чем? — усмехнулся Нил. — Голыми руками?

— Погоди. Увидишь.

* * *Дити голову сломала, пытаясь решить проблему священного костра. Учитывая ситуацию, о настоящем костре, даже костерке, не могло быть и речи. Требовалась безопасная замена. Но какая? Понимая, что случай особый, переселенцы собрали все имевшиеся лампы и свечи, дабы осветить финальную часть брачной церемонии.

Однако будничная лампа под закоптелым стеклом лишила бы обряд всякого смысла — кто серьезно воспримет свадьбу, на которой невеста с женихом совершают «семь кругов» вокруг одиноко чадящего фитиля? И тут Дити придумала: костром послужат свечи, если все, что есть, собрать и закрепить на подносе. Так и сделали, но огненная конструкция, установленная посреди трюма, проявила норов — согласуясь с качкой, она шныряла по всем углам, грозя подпалить корабль.

Кто-то должен удерживать ее на месте. Но кто? Желающих было так много, что, во избежание обид, на выполнение задачи отрядили шесть человек. Новобрачные встали к «костру», однако Черная Вода лишний раз подтвердила, что она тоже среди свадебных гостей. На первом шаге жениха с невестой корабль накренился, и молодые, плюхнувшись ничком, головой вперед понеслись к правому борту. Казалось, вот-вот раздастся треск размозженных черепов, но шхуна завалилась на другой бок, и новобрачные, теперь ногами вперед, устремились в обратном направлении.

Хохот гостей смолк лишь после того, как парни, кто пошустрей, окружили молодоженов, подпирая их плечами. Вскоре юные опоры тоже стали падать, и на смену им ринулись другие. Разумеется, Дити с Калуа одними из первых прыгнули в свалку. Казалось, весь трюм совершает священные брачные круги; многие так увлеклись, что вместе с молодыми поперли в опочивальню.

Когда жених с невестой затворили за собой дверь кохбара, грянул шквал песен и малопристойных напутствий. Шум стоял невообразимый, и никто понятия не имел о совсем иных событиях, происходивших в других пределах корабля. Первым их вестником стал грохот на палубе, от которого вздрогнул потолок трюма. На миг все испуганно стихли и тогда расслышали пронзительный женский крик, донесшийся сверху:

— Караул! Убивают! Его скинули!..

— Кто это? — опешила Дити.