Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— По уму, так собственная банда должна бы вздернуть молодоженов, ан нет! У китаез все шиворот-навыворот: думаешь, раскусил их — глядь, тебя снова облапошили!

— Это как же, сэр?

— Вообразите: разбойники признали мадам Чжэн и ее муженька-соперницу своими главарями, и те принялись создавать пиратскую империю. Одно время у них было десять тысяч джонок, а под их началом состояли более ста тысяч человек! Они так досаждали императору, что тот послал против них армию! Флотилию мадам потопили, а ее саму вместе с мужем взяли в плен.

— И что с ними стало?

— Думаете, обоим повязали пеньковый галстук? Отнюдь, для Поднебесной это было бы слишком прямолинейно. Парня одарили шляпой мандарина, дамочку пожурили и оштрафовали. Живет себе на свободе в Кантоне. Говорят, держит маленький уютный бордель.

— А что Дэнби, сэр? Он был в банде мадам?

— Нет. Когда он прибыл в здешние края, мадам уже списалась на берег. Остатки ее людей разбились на маленькие шайки. Их джонки вы бы не отличили от обычных сельских лодок — прям тебе плавучее подворье: тут и свиньи с курами, и фруктовые деревья, и грядки с овощами.

Да еще жены с ребятишками. Кое-кто маскировался под цветочные лодки, где вам игорный притон вместе с публичным домом. Разбойники прятались в бухтах и заливах, а потом нападали на каботажные суда и потерпевших кораблекрушение. Вот так и Дэнби попал в их лапы.

— После кораблекрушения?"

"— Именно. — Капитан поскреб подбородок. — Дайте-ка вспомнить, когда «Леди Дунканнон» налетела на мель? Было это году в двенадцатом или тринадцатом, стало быть, около четверти века назад.

Затонула возле острова Хайнань. Большая часть команды сумела добраться до Макао. Но одна шлюпка с десятью-пятнадцатью матросами пропала, там был и Дэнби. Не знаю, что сталось с другими, а вот он очутился в банде ладронов, это определенно.

— Его пленили?

— Либо так, либо нашли на берегу, куда его выбросило волной. Если учесть дальнейший ход событий, вероятнее второе.

— А что было?

— Он стал ладронской пешкой.

— Пешкой, сэр?.

— Да, окитаился. Женился на местной. Обрядился в простыни и полотенца. Выучил их тарабарщину. Палочками жрал змей. И все такое. Впрочем, винить его нельзя. Он был всего лишь неотесанный юнга из Шордича или еще какой лондонской трущобы. В море чуть ли не с пеленок. Быть чернорабочим матросом очень нелегко. Весь день тягаешь канаты, а потом всю ночь отбиваешься от старых педрил, охочих поживиться на халяву. Кормят только лобскаусом[118] да лежалой кониной.