Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Когда Дити вернулась на свою циновку, рука ее сама повторила рисунок, давным-давно сделанный для Кабутри, — крылатый корабль летит по воде. Вот так «Ибис» стал вторым образом, возникшим в морском святилище Дити.

На закате «Ибис» бросил якорь там, откуда переселенцы могли в последний раз увидеть родные берега, — на обжитой стоянке Саугор, что возле острова Ганга-Сагар, расположившегося в устье святой реки. С палубы можно было увидеть лишь заиленные берега и вымпелы немногочисленных церквей, а из трюма так совсем ничего, однако само имя острова, соединявшего реку и море, светлое и темное, известное и скрытое, напоминало переселенцам о разверзшейся впереди бездне; казалось, они балансируют на краю пропасти и остров являет собой протянутую длань священного Джамбудвипы, пытающегося уберечь их от падения в пустоту.

Близость последнего пятачка суши нервировала охранников, и они зорче обычного следили за переселенцами, выпущенными на кормежку. Вооруженный палками конвой выстроился вдоль борта, и стоило кому-нибудь из гирмитов задержать взгляд на береговых огнях, как его гнали обратно в трюм:

— Чего уставился? Пшел на место!

Но даже незримый, остров не покидал мыслей переселенцев; прежде никто из них его не видел, однако место, куда ступила нога Ганги, было хорошо всем знакомо, ибо, как и другие части Джамбудвипы, воспевалось в поэмах и преданиях, мифах и легендах.

Разлука с родиной и неопределенность будущего создавали обстановку, в которой мгновенно вспыхивали злобные стычки.

Побоища, разгоравшиеся точно пожар, изумляли даже самих драчунов, ибо в деревне всегда найдутся родичи, друзья и соседи, чтобы разнять забияк, но здесь не было никого, кто не дал бы одному человеку вцепиться в горло другого. Зато имелись такие, как Джагру, кто науськивал товарища на товарища и касту на касту."

"Женщины вспоминали прошлое и говорили о мелочах, которых больше никогда не будет, — разноцветьях маков, усыпавших поля, точно абир[115] в умытый дождями Холи, неотвязных запахах стряпни, плывущих над рекой, известиях о свадьбе в соседней деревне, закатном перезвоне колоколов и призыве к вечернему азану, посиделках во дворе и сказках стариков.

Пусть прежняя жизнь была тяжела, но в пепле прошлого тлели угольки, вновь занимавшиеся пламенем воспоминаний, в отсветах которого нынешнее пребывание в чреве корабля, готового унести в бездну, казалось безумием.