Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Князь Старицкий довольно ухмыльнулся, боярин же Кошкин возмущенно зарычал, подпрыгнув в кресле:"

"– Да ты никак обезумел, Андрей Васильевич?! Князь Воротынский первым и духовную царскую принял, и царевичу Дмитрию присягнул, и крест для целования царским именем держал! И он, и я верны царю остались. Князья Иван Феодорович Мстиславский, Дмитрий Палецкий, Иван Васильевич Шереметев, Михайло Яковлевич Морозов, Иван Пронский-Турунтай. Все они по воле Иоанновой пошли. Зато князья Петр Шенятев, Иван Пронский, Симеон Ростовский да Дмитрий Немой-Оболенский по наущению князя Старицкого в измену кинулись.

И вот эти змеи, государем из грязи возвеличенные, пригретые и возлюбленные, в миг тяжкий Иудиным путем пошли, царю изменили, его сыну креста целовать не стали! – Дьяк ткнул саблей в сторону Адашева и Сильвестра.

– Оба?! – только и крякнул Зверев. – Ничего себе! Вот теперь я знаю, Иван Юрьевич, кто в прошлый раз яд государю подсыпал. Но только больше не понимаю, кто сие заказывал…

– Да как ты смеешь, княже?! – встал со своего места Сильвестр.

– Вот он, – вытянул руку Андрей. – На воре и шапка горит.

– Пусть сказывают, – спокойно разрешил от окна князь Старицкий. – Ныне их пока время. Да недолго осталось.

– Ах да, – кивнул Зверев и направился к двери, что находилась за креслом дьяка Кошкина.

– Куда?! – Владимир Андреевич сорвался со своего места, но боярин Иван Юрьевич и князь Воротынский кинулись ему наперерез.

Адашев было вскочил, но махнул рукой и сел обратно.

Боярин Поливанов положил руку на саблю и тоже закрыл князя Сакульского от недруга.

– Куда?! Меня, брата царского, к постели не пускают, а его, заморыша безродного…

Зверев открыл дверь и тут же плотно притворил за собой, начисто отрезав все шумы.

Правитель всея Руси лежал на большой, примерно четырехспальной постели под низким балдахином. Глаза оставались полуоткрыты, дыхание мелким, кожа – бледнее снега, и выглядел он не на двадцать три года, а на все шестьдесят.

У изголовья читал с пюпитра требник молодой священник. Видимо, тот самый отец Михаил, что принимал исповедь.

Андрей наклонился над умирающим, торопливо содрал с рук все кольца и перстни, сунул батюшке:

– Святая вода у тебя есть? Беги в храм немедля и золото это в святую воду брось. Проклятие на нем. Считай, дар это храму от государя. Но только сперва освятите золото. Не то и на вас оно погибель принесет.