Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вот на тебе и научусь, – беззаботно отозвался он. Полюбовался моим вытянувшимся лицом и добил: – Да ладно тебе, Соколова. Не трусь! Что тут сложного? Набрал лекарство, воткнул в нужное место, выдавил лекарство. Вся наука.

Надо говорить, что мне было очень страшно и очень стыдно? Но, как ни крути, лучше дома, чем в больнице. Поэтому я зажмурилась, лежа на животе, и даже не дернулась, когда бессовестные руки приспустили мне с одной стороны филея домашние трикотажные брюки. А вот укола я не почувствовала.

– Ты скоро? – спросила, не дождавшись.

– Мне же страшно ждать.

– Так уже все, – отозвался «лекарь». – Можешь вставать, будем стелить постель.

И вот тут я осознала, что постель у меня одна. Раскладной древний диван, на котором раньше спала бабушка. А мое кресло-кровать давно сломалось и не раскладывалось.

– Э-э, – откашлявшись, просипела я. – Князев, а мне некуда тебя спать положить. Кресло-кровать сломано, у меня только диван…"

"– Соколова, какая же ты нудная! – закатил он глаза. – Диван у тебя двуспальный, поместимся.

И прости, конечно, но ты не в том виде и состоянии, чтобы переживать за свою девичью честь. Где у тебя чистое постельное белье?

Я молча ткнула в сторону шкафа, вынула себе из комода свежее белье, футболку и бриджи (ну не в пижаме же мне спать?!) и ушла в ванную. Зеркало подтвердило, что от меня с криками убежал бы даже маньяк-насильник. Голова немытая, коса растрепалась, кожа серая, нос распухший и красный, глаза тусклые и слезящиеся, а под ними темные круги.

Пока я чистила зубы и умывалась, незваный гость успел разобрать диван и постелить чистое белье.

Даже добыл вторую подушку из шкафа. Более того, он успел раздеться (надеюсь, не полностью) и устроиться у стенки. И сейчас сидел с планшетом в руках и что-то читал.

– Соколова, ложись быстрее. Тебе врач что сказал? Постельный режим! Вот и соблюдай, – не поворачивая головы, скомандовал Князев.

А я вдруг поняла, что смирилась с этой абсурдной ситуацией. Ну да, звезда института Алекс Князев, мальчик-мажор, бывший парень моей подруги, кормит меня супом на моей же кухне, пичкает лекарствами, делает мне в попу укол, командует, словно заправский медбрат, и сидит с голым торсом на моем старом продавленном диване с дорогущим планшетом в руках.

Ночью опять поднялась температура. Меня сначала колотило в ознобе, а потом, наоборот, стало безумно жарко, и я чувствовала, что сгораю в буквальном смысле этого слова…

– Ох, Соколова, – пробормотал Князев, забирая у меня градусник.