Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В них отражалось… что-то необычное. Не столько страх, сколько… вождь и сам не мог сказать, что именно в них увидел. Просто отпустил ее и уже мягче произнес:

– Тогда поешь. И я не буду тебя обижать сегодня, поняла? Если ты причиняешь зло самой себе, значит – можно и мне. Если ты себя любишь, то и муж будет тебя любить. Очень простая истина, Власта. Ешь.

Он сунул ей в руки миску и придвинул кувшин, а сам лег, наблюдая. Несмело и очень осторожно, но девушка начала есть. Мясо было слишком жестким для изящных пальчиков, а из кувшина было неудобно пить.

Она обожгла губу, та покраснела, и на глазах Власты выступили слезы.

– Молодец, – лениво и немного сонно сказал Велдон, когда миска опустела. – Теперь отдохни. Возьми вон ту шкуру, завернись и ложись. Я не трону тебя этой ночью, ты должна поспать.

Под глазами принцессы залегли темные круги усталости, противиться она не стала. Впрочем, как и раздеваться. Завернулась в теплую шкуру, свернулась клубочком все у той же стены, как можно дальше от Велдона. Тот лишь вздохнул, стягивая рубашку.

Вообще, он шел к ней с определенной целью. И до последнего был уверен, что, несмотря ни на что, сделает ее своей, но… слова вылетели сами по себе и, хоть были правильные, оставили внутри чувство досады. Будто он проиграл в споре с самим собой.

Несмотря на шкуры и магию, в палатке было холодно. Вскоре Власта спряталась под шкурой полностью, и ее дыхание выровнялось. Велдон аккуратно притянул девушку ближе. Тепла от нее было мало, зато прямо веяло свежестью и не то невинностью, не то каким-то истинно женским очарованием.

Совершенно неожиданно для себя Велдон понял, что, в общем-то, совсем не против завести дом, где всегда будет ждать красивая жена, детей, которых он лично обучит всему, что должны знать настоящие воины. Очаг, который погаснет лишь с его смертью, а если будут милосердны боги, вспыхнет вновь уже от руки его наследников.

Он слышал ее дыхание, чувствовал биение сердца. Грел юную принцессу своим телом, с наслаждением отмечая, как она расслабляется, как послушно к нему прижимается и засыпает глубже.

Едва касаясь, Велдон провел рукой по светлым волосам, изящной спинке, обтянутой кружевной тканью, задержался на округлых ягодицах. И нечеловеческим усилием заставил себя прекратить, не пугать ее и просто охранять сон.

Будет время и для остального. Если в это верить, служба идет легче.

Снаружи бушевала метель.

Сон подкрадывается незаметно, ласково, но уверенно уводит за собой, да так, что и не поймешь, когда уснул.