Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Друг, учитывая продолжительность человеческой жизни, понятие временное, а кроме того, непостоянное. Друга можно шантажировать, подкупить, соблазнить… Убить, в конце концов. Как ты будешь дружить с покойником?

Расстроилась. Прав, по всем пунктам прав. Человек существо непостоянное, иррациональное и, вообще, мало живущее. Стало так грустно, а потом, словно вспышка меня осенила.

— Любовь! — выдохнула я, с каким-то паническим страхом ожидая, что и это он сейчас опошлит, растопчет, не оставив в душе ничего светлого.

— Пожалуй… — я затаила дыхание. — Соглашусь! Любовь — отличает нас от бездушных, любовь — заставляет чувствовать, любовь — оставляет след в душе, который не исчезает даже после смерти физического тела. Браво, девочка! — и Элазар довольно улыбнулся, словно он кот, и перед ним поставили огромную миску свежей сметаны.

А как радовалась я! Потому что смысл жизни не потерялся, потому что мир не рухнул, а со всем остальным я справлюсь. Главное, захотеть и выжить.

— Так зачем вы меня позвали? — спросила я чародея.

— Поговорить об условности и безусловности?"

"— Просто поговорить, — пожал плечами Фонтей. — Я рад тебя видеть, дитя.

А я вдруг поняла одну простую истину. Несмотря на все свое могущество, великий чародей одинок, и одиночество гнетет его. Жалко мне его не стало, а вот в душе что-то шевельнулось.

— И я очень рада вас видеть.

— Тебя, — поправил меня он. — Называй меня на «ты», мы все же родственники.

— Хорошо. Я очень рада видеть тебя.

— Еще хочу поблагодарить тебя за то, что вернула меня к жизни.

Мир духов интересен и разнообразен, но среди живых существовать приятнее.

— Да… Не за что, — пожала плечами я. — Обращайтесь.

— Я рад, что мы поладили.

— Про нападение иных расскажете?

— Зачем тебе это? — искренне удивился Элазар. — Не забивай свою симпатичную головку ерундой, посвяти себя учебе, выбору женихов. Поверь, ни тебе, ни девочкам из твоей группы ничего не угрожает. Вас будут охранять и защищать лучшие маги!

— Что-о-о-о? — почти прошипела я.

И этот заговорил о женихе? Маги хотя бы оставляли право выбора за нами. В случае с Фонтеем исход его вмешательства предсказать невозможно.

— Женщина должна оберегать домашний очаг. Воевать — мужское дело! — видя мою реакцию, попытался объясниться Элазар.

— Значит, очаг? — спросила с нажимом.

— Конечно. Ты же сама только что о любви говорила.

— Я говорила о любви абстрактно, как о безусловном, вечном понятии! А вы? — слов подобрать не могла, душила обида.