Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Когда приходит утро и на телефоне наконец загорается цифра восемь, а на кухне в глубине квартиры мамы Гейденов начинает работать кофемашина, я с облегчением встаю.

Уснуть так и не получилось.

На телефон падает напоминание об отправлении поезда через два часа, но я уже знаю, что никуда не поеду.

По крайней мере, сегодня. Москва может подождать меня еще недели две. Нет срочности уезжать. Тем более я обещала Мирону навестить его сегодня. И, конечно, первым делом собираюсь сделать именно это.

— Доброе утро, — произношу, садясь за круглый стол, стоящий посреди столовой.

Я думала, Ирина Гейден только встала, но с удивлением обнаруживаю, что женщина уже при полном макияже, слишком ярком для раннего утра, и в строгом сером брючном костюме. Ее волосы идеально уложены.

Она ставит передо мной тарелку омлета с зеленью и стакан воды.

— Доброе, Ангелина. Что будешь? Кофе или чай? — спрашивает улыбаясь.

Кошусь на тарелку с аппетитным завтраком. Я уже не помню, когда кто-то готовил мне завтрак. Сама я это занятие не очень люблю, отнимает слишком много времени, у Мирона мы в основном заказывали еду… так что… я вдруг понимаю, что несмотря на смущение и неловкость, мне очень приятно.

Беру в руки вилку и подцепляю кусочек омлета.

— Кофе с молоком, спасибо. Очень вкусно, — бормочу с набитым ртом.

— Там еще осталось на сковороде. Сделала на двоих, но кусок в горло не лезет. Отец мальчиков прилетел в Москву ночью и теперь едет в город, — поясняет, отвернувшись к шумной кофемашине.

— Из-за Мирона? — догадываюсь я.

"— Да. Я ему позвонила, ночью. Мирон явно будет против, когда узнает. Они не особенно ладят последние годы. Но Питер остается их с Марком отцом. Этого не изменить. Не думала, что он прилетит. Знаешь, Лина… — она ненадолго замолкает, устремляя взгляд в стену. — Мы не виделись с тех пор, как я подала на развод, собрала вещи и уехала из нашего дома. Общаемся только через адвокатов. Никак не можем поделить имущество. Сначала я ничего от него не хотела, собиралась все оставить и уйти с чемоданом, в который влезли бы только самые необходимые вещи, а потом подумала: какого черта? Я отдала нашему браку и детям больше двадцати лет жизни.

Я имею право получить свой кусок. Он оскорбился. Представляешь? Изменял мне всю сознательную жизнь, а когда поймала его с поличным, сделал меня виноватой. Столько я от него выслушала, никогда не забуду. И в любви клялся и с дерьмом сравнял. И все одновременно. Поэтому, милая, не мерь любовь мужчины словами.