А что с мужем, что с детьми? Она ничего не помнила за последний день, а любая попытка вспомнить приводила к новой вспышке головной боли. Неужели детей тоже украли? А вдруг убили Зара? Почему она ничего не помнит? Болит голова, значит стукнули хорошенько, это тоже понятно. А не помнит она ничего, потому что так бывает после удара. Она видела, как брат Куруш упал, когда понес конь. Он тоже ничего не помнил, и у него тоже болела голова. И еще его сильно рвало. Так, стало проясняться. Ее похитили, но кто, где и когда, неизвестно.
Что с детьми и мужем, она не знает. Ножа на поясе нет, зато есть сам пояс. Между ног не болит, значит ее не насиловали. Как хочется по-маленькому, просто сил нет. Придется в шаровары, останавливаться для посещения кустиков никто не собирался. Ничего, она это переживет. За мужа объявлена награда, живой он дороже, значит навряд ли его убили, наемники жадные, как вавилонские ростовщики. За детей тоже можно выкуп взять. Да, скорее всего, все живы.
Или она одна так попалась, как глупая курица. Верблюд несется вскачь, дышит с хрипом, устал. Значит, будут подменные кони и верблюды, никто отдыхать в Сузиане не будет, не полные же они идиоты. Наверное, и люди будут тоже другие, которые уже до берега Тигра домчат без остановки, а там ждет лодка. На том берегу — владения ассирийского царя, там ее никто уже не найдет. Великий Ахурамазда, пусть их догонят раньше, чем она переплывет реку. Иначе — конец. Или не конец, и все дело в выкупе.
Брат заплатит, сколько бы ни попросили. А потом найдет и попросит Шуму задушить всех собственными кишками. Нет, он сам это сделает, если муж позволит. Зар сам их задушит, своими руками. А если Шума улыбнется, они просто сдохнут от страха. Неожиданно верблюд остановился, раздувая бока в одышке. Тюк сняли и перебросили на новое животное, которое сразу пустили вскачь. Значит половина пути до реки уже пройдена. Потом в лодку, и в Ассирию. Надо вспомнить, что говорил Сукайя.
Она не должна вызывать похоть, иначе ее изнасилуют всем отрядом. Что же он ей советовал? Точно, выглядеть настолько жалкой уродиной, чтобы ни у кого не возникло желание. Она же училась этому. А как она хохотала, когда он ей давал советы на случай, если ее захотят изнасиловать. Дура набитая. Она только сейчас поняла, как он был прав. Хоть бы получилось. Лучше это, чем позор на всю жизнь. Она выживет, она обязательно выживет. У нее дети и муж.
