Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Марат, ради всего святого! – Она закрыла лицо руками. – Я и так знаю, как виновата.

– Ты виновата? – Ильинский смотрел на нее как-то странно. – Смею тебя заверить, ты виновата далеко не во всех бедах, случившихся с этим парнем. Скажем так, на твоей совести лишь разорванная селезенка. Но без этого органа вполне можно обойтись, а вот все остальное – это не твоих рук дело.

– Как?!

– А вот так, голубушка! Все вышеперечисленные травмы у нашего подопечного уже имелись до встречи с бампером твоей машины. Я бы даже сказал, что он обязан тебе жизнью.

Если бы ты в порыве милосердия не привезла его в больницу, он бы погиб в течение часа, если не от геморрагического шока, так от переохлаждения.

Значит, она не убийца, а спасительница? Неисповедимы твои пути, Господи!

– Хочу курить. – Ядвига откинулась на спинку кресла, просительно посмотрела на Ильинского.

– У меня только сигары, – тот протянул ей инкрустированную серебром деревянную шкатулку.

– Все равно. – Ядвига сосредоточенно смотрела на свои руки, кое-где виднелись бурые пятна засохшей крови.

Они курили молча. Каждый думал о своем. Она о том, что ей теперь делать с этим странным, похожим на насмешку подарком судьбы. Он о том, какая она красивая. А еще о том, что тогда, много лет назад, ему нужно было проявить настойчивость и заставить ее выйти за него замуж. Возможно, у него не сложилась бы блестящая карьера – ведь невозможно, имея в женах такую удивительную женщину, целиком отдаваться работе, – зато у него было бы нечто несоизмеримо большее.

– Могу я его увидеть? – Ядвига нарушила молчание первой.

– Утром. Сейчас бесполезно – он без сознания.

– Уже утро, ну пожалуйста, Марат!

– Позже, – Ильинский нахмурился.

Ему всегда было нелегко говорить «нет» этой женщине. Собственно, никогда раньше ему и не приходилось ей отказывать. Но сейчас... это ее волнение, желание увидеть пострадавшего во что бы то ни стало. Наверное, дело не в ней, дело в нем самом, в том, что он чувствовал в этот момент.

А он чувствовал ревность, вязкую и болезненно-острую...

– Ядя, поезжай домой. Выспись, выкури трубку, выпей кофе. Тебе нужно прийти в себя. А к обеду возвращайся. Нет, лучше позвони мне предварительно, вдруг он еще не придет в себя.

– А он придет в себя?

Ильинский пожал плечами, успокаивающе погладил Ядвигу по узкой ладони:

– А куда же он, голубчик, денется? Придет, конечно. Рано или поздно...

В палату интенсивной терапии Ядвига попала лишь к вечеру.