Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А там, море, солнце, песок и… тишина!

Браун смеется. Хороший он человек. Простой в общении. Как-то забываешь с кем именно ведешь столь непринужденную беседу.

— Не мандражируй, со столькими я работал и ни в ком не был уверен хоть на часть так же, как в тебе. Ты уже на Олимпе, просто пока еще сама того не понимаешь. Но это и хорошо. Не зазвездишься. Не вылетишь по дурости из обоймы. Незаменимых нет. Наши звезды часто об этом забывают и теряют свои позиции.

С тобой не будет подобного. Я целостность в тебе вижу.

Человечность.

Делает глоток из хрустального бокала. Встает и отходит.

— Мне знакомо все то, что чувствуешь сейчас. Не хочу смахивать на старикана, который за стаканом крепкого эля решил вспомнить сложное прошлое, но все же расскажу тебе одну историю про парнишку из Бронкса с глупыми замашками крутого, который лет двадцать назад решил выбиться в люди. Он катил к своей цели, сбивая каждого, кто осмеливался совать ему палки в колеса, был задирист и драчлив, вечно пытался доказать окружающим, что он “парень что надо”.

Когда у него появились деньги и пришло признание, вместе с этим в его жизни появилось и то, что теперь я называю “побочным эффектом”- людишки, по сути жалкие и боязливые, называющие себя — Бомонд, — Браун добродушно рассмеялся и сделал глоток.

— А дальше, что случилось с этим парнем? — спрашиваю тихо.

— Ну, омут его закрутил, он начал вкушать жизнь, к которой получил доступ. Поначалу ему казалось, что он если не в раю, то явно где-то поблизости… Но вскоре он потерпел поражение, и двери, которые до этого были гостеприимно открыты, закрылись наглухо.

Вчерашние друзья по кутежу умудрялись не узнавать его, если он пытался заговорить… Тот парень умер…

— Ты же вроде про себя рассказываешь… — улыбаюсь скупо.

— Какая нетерпеливая. Не перебивай! — отвечает задумчиво прикусив губу, — так вот, тот парень умер. Он был никем, никем он и остался. Так и жил “никем” пока в один прекрасный день в его жизнь не вошла девушка, очень милая и обаятельная.

Поначалу он не поверил своим глазам, не понял своих чувств, не разобрал, какой подарок ему послан… Но потом, все встало на свои места. Пустота в сердце заполнилась. Страсть вернулась. И он вновь задался целью подняться. Однако, теперь эта цель была наполнена смыслом…"

"Взмахнув бокалом по направлению стены, усыпанной семейными фотографиями, Скутер шепотом произнес:

— Все, что мне по-настоящему дорого — перед тобой.