Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Ты говорила ему, что это просто работа, что меня интересовало лишь твое мнение как профессионала? Ты лучшая в своем деле, вот я к тебе и обратился…

— Он знает, что я лучшая, но это ничего не меняет. — Рэйчел открыла папку. — Ладно, займемся делом.

— Ты знаешь, моя бывшая жена умерла, — вдруг сказал он, сам не зная зачем, — ее убили в Гонконге в прошлом году.

Рэйчел вздрогнула. Он понял, что она не знала.

— О Боже! Мне очень жаль…

Он лишь молча кивнул, решив не делиться подробностями.

— А дочка? — спросила она.

— Живет со мной. С ней все в порядке, но сначала было трудновато. Всего четыре месяца прошло.

На глаза ее навернулись слезы.

— А тебе-то как трудно пришлось…

Босх снова не знал, что сказать. Конечно, Мэдди теперь была с ним, но какой ценой она ему досталась! Он уже жалел, что заговорил об этом.

— Знаешь, как-то странно, — начал он смущенно. — Сам не знаю, почему вдруг рассказал. Ты упомянула про пулю, а я вспомнил тот разговор… Давай про это в другой раз, а? То есть если хочешь, конечно… Вернемся к нашему делу.

— Да, конечно. Но твоя дочка… Потерять мать, потом лететь через океан в незнакомый город. Нет, с тобой ей хорошо, я знаю, но все равно — столько всего сразу…

Он пожал плечами:

— Ну, вообще-то говорят, дети быстро приспосабливаются, так уж они устроены. У Мэдди уже куча друзей, и отметки в школе хорошие. Думаю, в конце концов у нее все наладится.

— А у тебя?

Он посмотрел ей в глаза:

— У меня уже все хорошо.

Она со мной, и лучше, чем она, у меня ничего в жизни нет.

— Рада за тебя, Гарри.

— Спасибо.

Рэйчел отвела взгляд и стала перебирать бумаги. Он поразился мгновенной перемене в ее облике. Серьезная, собранная — эксперт ФБР, готовый излагать свои соображения по уголовному делу. Босх достал из кармана служебный блокнот с полицейской эмблемой, вытисненной на кожаной обложке, и приготовился записывать.

— Я начну с фотографий, — сказала Рэйчел.

— О'кей.

Она разложила на столе четыре снимка тела Мелиссы Лэнди, найденного в мусорном баке, затем добавила к ним еще два — с картиной вскрытия.

Босху всегда было трудно смотреть на фотографии убитых детей, но эти производили особенно сильное впечатление. Ощущая комок в горле, он долго смотрел, прежде чем понял почему. То, что от тела избавились вот так, выглядело дополнительным оскорблением в адрес погибшей и всех, кто ее любил.

— Мусорный бак, — сказал он.