Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А вот то, что появилось у него во второй…

О ловушке для душ слышал каждый. Ею пугали малышню, к ней с суеверием относились старики, о ней сплетничали на базарах и перешёптывались на суаре… И каждый знал — нет страшнее наказания, как оказаться замурованным в этом невзрачном с виду артефакте.

Шкатулка из мертвого дерева, что не тонет, не горит и не стареет под натиском времени. Она, размером чуть больше ладони, была способна затянуть в себя сотню бывалых воинов, если не корабль. А вот выпустить… Выпускала она только души.

Такова была шутка ее создателя. Но, несмотря на «милый» недостаток, эту карманную тюрьму уважали и пользовали ловцы. И весьма активно.

И вот сейчас одна магически одаренная сволочь пыталась меня упрятать в эту самую тюрьму в довесок к чьей-то неуспокоенной душе.

Я разозлилась. Так, как не злилась еще никогда. Я выжила не для того, чтобы так бесславно закончить свой век.

Вторая моя рука, державшая примус, полыхнула. Пламя облизало серый потолок, но мне было не до этого. Я занесла примус и, позабыв о том, что дух вроде как бы не совсем материален, обрушила на его череп горелку.

Та же, перевернувшись, вылила на башку призрака остатки тут же вспыхнувшего керосина.

Как оказалось, и эфемерные духи умеют гореть. А отчаявшиеся девицы — лупить до одури. Нас так и потянуло, как в воронку торнадо. Меня, истошно молотящую по костяному кумполу горящего призрака и собственно орудие ближнего боя — примус. Сказать, что я покорно утягивалась, значит оскорбить. Я упиралась пятками, вырывалась, как кошка, перед мордой которой встала угроза очередного омовения.

Единственное, все было зря. Нас с призраком неудержимо тянуло в черное чрево бездновой шкатулки. Мой отчаянный крик слился с воем духа, которого уже поглотил артефакт. Лишь его полупрозрачная кисть все еще была сомкнута на моем запястье и тащила меня внутрь не хуже, чем буксировочный трос баркаса. А это значит — я стояла следующей в очереди на заселение в весьма перспективную жилплощадь. Оная гарантировала постояльцам пожизненное проживание без угрозы выселения.

Но я оказалась несознательной квартиранткой и ненавистницей переездов.

Замахнулась примусом в последний раз, целясь по костлявым фалангам призрака. Умом понимала, что это уже бесполезно, но тело отчаянно хотело жить. И в этот момент шкатулка захлопнулась, оттяпав полупрозрачную кисть собственно от самого духа.

Вот только примус, который уже начал свой стремительный полет по дуге, я уже была не в силах остановить.