Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Когда же и ловец оказался в лабиринте, то толстячок, передернув плечами и выказав тем самым свою нервозность, проворчал:

— Ведите.

Тэд лишь усмехнулся. В мире без теней до серебряного квартала была лишь сотня шагов. Когда они вышли прямо из стены, на которой разверзлась воронка лабиринта, на мостовую в одном из переулков магнат недоверчиво заозирался. Но потом, словно узнав окрестности, чуть успокоился.

До террасы уличного кафе они проследовали в немом молчании. Так же в тишине дождались подавальщицу и, лишь сделав заказ, Дуглас без каких-либо вопросов начал свой рассказ.

Он прервался лишь тогда, когда расторопная девушка принесла им кофе, сдобренный корицей.

Начал Дуглас издалека. Со времен бесшабашного юнкерства. Тогда он был молод, горяч, и нравился девушкам не за свое положение. Хотя в последнем он был не совсем уверен, но все же предпочитал не разочаровываться. В пору юности он встретил Беатрис. Дочь обычного лавочника влюбилась в него, да и Дуглас не смог устоять перед простой и тем вдвойне привлекательной, не приукрашенной румянами и пудрами красотой девушки.

Дуглас с Беатрис были влюблены друг в друга настолько, что не боялись даже разлуки, гнева родственников и беременности. Как оказалось, зря.

Девушка совсем скоро очутилась в интересном положении, и Дуглас, как честный человек, предложил ей руку и сердце. Вот только от такого брака не в восторге оказались не только родители Шарфилда. Отец Беатрис, узнав, что дочь понесла, обозвал ее гулящей девкой, опозорившей честные седины отца, и выставил ее за дверь.

Дугласу же напрягшие все свои связи родители организовали отправку в военный гарнизон. Он бы и рад был тогда подать в отставку и да уйти в самоволку, но присяга, подкрепленная клятвой на крови, не дала. Шарфилд писал Беатрис из гарнизона, высылал ей все свое жалование до последнего пенса, несмотря на то, что его отец, дабы сын одумался, лишил его всего.

Девушка отвечала на послания вестника. Сначала подробно, но потом — все меньше и реже.

А затем и вовсе пропала. Только спустя год, с обычной почтой, что перевозят на батискафах, в гарнизон пришло письмо из вдовьего дома. Послание пробыло в дорогое три месяца, и оказалось выведено рукой писаря: чуть размашисто и бегло. Всего несколько строк о том, что Беатриса Лиман скончалась при родах в ночь на праздник Цветущих яблонь."

"В тот день Дуглас не только стал враз старше на несколько лет, но и, казалось, потерял страх.