Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Они — сами закон. Закон магического равновесия. Стражи Оплота, ловцы душ, мессиры — три опоры и залог того, что сектора не захлебнуться в водах, что не падут барьеры, что самые страшные преступники из людей и магов понесут наказание даже после смерти.

Вот только самих будущих ловцов порою не спрашивали — хотят ли они участи вершителей высшего закона. Да, в Оплоте были и те, кто грезил стать ловцами. Некоторых — даже с радостью отдавали родители, едва у дитя обнаруживался дар. Вот только мало кто знал, что творится за Северным пределом.

В течение долгих десяти лет из мальчишек ковали клинки. А методы воспитания… не все ли равно, если в итоге выходила ладная и верная сталь?

Тэда тоже «ковали». И наставник, «создавший» его, поставил свое клеймо — росчерк шрама на правом плече. А еще — татуировку во всю длину позвоночника в виде скьявона. Этот меч — как клеймо и символ ловцов, отражение их предназначения: карать и защищать. Набитый рукой мастера клинок выглядел как настоящий: порою капли пота сверкали на спине словно блики на кромке обоюдоострого меча, а защитная корзина на эфесе, что располагалась аккурат меж лопаток, была практически осязаемой.

Иногда, когда позвоночник пронзала волна жара во время рейдов по сумеречному лабиринту, Тэду казалось — что он — всего лишь причудливые ножны этого клинка.

Девица в постели сонно потянулась и что-то замурлыкала, но паршивые воспоминания уже взяли верх. Ловец попытался вытеснить их самым простым и действенным способом: подмял мягкое и податливое тело под себя.

Делившая с ним ложе была темненькая, с упругой грудью, привлекательная. Правда, лицо ее вчера Тэд не особо рассматривал. Его интересовало то, что пониже. А девочка попалась согласная на все. И это все он усердно вчера пробовал. И на подоконнике, и прижав ее к стене, пока они не добрались до кровати.

Сейчас, в утреннем сумраке, он удосужился взглянуть на ее мордашку. Ничего так. Высокие скулы, тонкие брови, чуть большеватый рот, которым девица вчера так усердно работала, что в уголках отметились небольшие трещинки.

Наверняка, сегодня ей будет не только больно пить, но и сидеть…

Впрочем, судя по тому, как она улыбнулась и раздвинула ноги, обхватив ими Тэда, чернявая ничуть не сожалела о проведенной ночи.

— Ты ненасытный, — начала она, выводя на спине любовника узор коготками и выгибаясь навстречу ему кошкой.

А Тэд уже завелся. Его тело напряглось в ожидании. В паху заболело до жара.