Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Его ладонь все так же покрывали крепкие мозоли, но рукопожатие стало слабее.

— Не составите ли мне компанию, Рафаэль Игоревич? Я в сопровождении почетного эскорта иду к местному главному офицеру.

— Сочту за честь, — еще шире усмехнулся он и вошел в «коробочку».

— Офицер, мы можем идти, — повелительно бросил я мужчине.

Тот поджал бледные губы и кивнул своим солдатам.

Мы всей толпой продолжили идти по улице, освещенной факела и кострами. А любопытные имперцы провожали нас взглядами, активно обсуждая для чего в город прибыл сам Громов, и почему он в таком наряде.

— Ты сегодня удивительно тактичен, Громов, — прохрипел с иронией Шилов и провел рукой около своего лица. — Даже не спрашиваешь, кто меня так отделал.

— Уверен, это была целая орда самых свирепых зверолюдов, но вы всем наверняка жопы порвали и головы открутили."

"— Спасибо за твою веру в меня. Я вообще-то и вправду орел, если сильно не присматриваться или глядеть издалека. Но в моем крайнем бою мне чуть не устроили комфортную могильную тишину, — невесело признался мужчина и провел рукой по жирно поблескивающим темным волосам.

— Могильную тишину? Бредни. Ваш гроб еще шумит листьями в лесу. Никто даже не спилил дерево, чьи доски станут вашим последним пристанищем, — подбодрил я Шилова.

— Твои слова да богам в уши. Но в любом случае, потрепали меня знатно, потому и перевели в местный гарнизон. Тут поспокойнее и будет время восстановиться.

— А что Румянцев? Он в порядке? — вспомнил я своего стародавнего лысого знакомца.

— Ему досталось поболее моего, — помрачнел Рафаэль Игоревич, опустив голову. — Кажется, война для него закончилась. Ему прямо в лагере отняли ногу, поскольку уж очень мерзкий ядовитый атрибут угодил в его лодыжку.

Слова Шилова обрушились на меня ледяным дождем, заставив сердце застучать быстрее.

— Твою душу мать! — рассерженно выдохнул я, ударив кулаком в раскрытую ладонь. — Где он сейчас?

— Его отправили в столицу на излечение.

Наверное, он уже в госпитале. Жить-то Румянцев точно будет, а вот нога… не знаю. Мало в империи умельцев способных помочь человеку восстановить конечность, — понуро произнес бывший тренер и пнул ногой гнилое яблоко, валяющееся на обожжённой огнем земле.

— Я подумаю, как ему помочь, — твердо выдал я, хмуря брови. — Друзья — это тот бастион, который я никогда не сдам.

Шилов искоса посмотрел на меня с одобрительным огоньком во взгляде.