Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

На нём восседал огромный зверочеловек в толстых, как танковые плиты, чёрных доспехах с кроваво-красными знаками бога Сварга.

Львиную голову со змеиными глазами украшала серебряная корона, а из мохнатых пальцев выскочили когти, стоило в храме появиться братьям Долматовым. Но когти исчезли, когда зверочеловек понял, что перед ним тот самый новообращённый, поклявшийся служить Сваргу.

— … Помоги, — прошептал Эдуард, протянув руку к жрецу серебряного ранга.

В теле Долматова больше не осталось маны, а потому «регенерация» не работала.

Если жрец не излечит его, он непременно умрёт.

— Ты обещал мне голову сильного мага, а приполз побитый, как вшивая собака! Я дал тебе доспехи и артефакты, но ты не оправдал моего доверия, червь! — прорычал зверочеловек, встав с трона.

За его спиной покачнулся багровый плащ, а змеиные глаза загорелись яростью.

— Прости, повелитель… — простонал Эдуард, покосившись на брата. — Прими в дар служение этого человека… кха. Роберт, ты же готов стать последователем настоящего бога? За Стеной тебя больше ничего не ждёт.

Ты либо поклянёшься служить Сваргу и получишь его метку, либо… умрёшь.

— Я… я готов служить, — быстро прохрипел парень, словно боялся передумать.

— Пощади меня, повелитель, — просипел Эдуард, кое-как встав на колени. Аура храма Хаоса дала ему немного сил. По крайней мере, он мог говорить, пусть и кашляя кровью. — Вдвоём с братом мы доставим тебе голову этого человека… кха. Клянусь жизнью, его кровь понравится Сваргу. Он сильный и молодой маг. У него пять атрибутов максимального… кха… уровня… Он… Он…

Но продолжить Эдуард уже не смог.

Его скрутил приступ кашля. Он упал на четвереньки, пятная пол кровью, хлынувшей изо рта.

Жрец оценивающе посмотрел на эту парочку, усмехнулся и с ухмылкой безумного учёного проговорил:

— Как говорят люди, одна голова хорошо, а две лучше. Что ж, посмотрим, что из вас выйдет…

* * *Академия стражей, кабинет ректора Игната Порфирьевича Багряного

В логове графа будто бы прибавилось антикварных вещичек. Клянусь глазом Одина, вон та картина раньше на стене не висела.

А теперь с холста на меня смотрел суровый мужчина с проницательными глазами.

— Нравится? — с мягкой улыбкой спросил ректор, восседая за рабочим столом.

— Хорошая работа, — дипломатично сказал я, поудобнее расположился на стуле и вопросительно посмотрел на Багряного.

Несмотря на утро и преклонный возраст, он выглядел бодрячком. Голубые глаза лучились энергией и пониманием, а от седых волос чуть ли не искры сыпались.