Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И скажи, в какой ты группе по математике?

- Хантера. А кто твои друзья?

Каспар перечислял имена друзей, а Малколм кивал и говорил, что рад, что правильно догадался о большинстве из них, когда появился Джонни и схватил Малколма под локоть.

- Пошли же, Каспар, - сказал он. – Наши ждут.

Бросив извиняющийся взгляд на Каспара, Малколм ушел с Джонни. Каспар испытал мгновение обжигающей чистой ярости из-за того, что они ушли, просто бросив его. А потом понял, что именно так они с Джонни обычно и поступали. Оставшуюся часть перемены он угрюмо и уныло бродил в одиночестве, размышляя о последствиях и споря с совестью, убеждая ее, что не был недоброжелателен к Малколму – вовсе нет, – и Малколм в любом случае изо всех сил старался оскорбить их обоих.

Но как бы он ни спорил, факт состоял в том, что Малколм теперь являлся частью их семьи, а ни он, ни Джонни, не предприняли ни малейшей попытки позаботиться о нем в школе.

- Но подумай, как он вечно насмехается, - сказал Каспар совести.

Совесть находчиво ответила напоминанием, что лицо Малколма плохо отражает чувства, и спросила Каспара, что бы он сам стал делать, если бы был слишком горд, чтобы просить кого-то стать его другом.

На этом моменте Каспар осознал, что к нему вовсе не подходил ни один друг – ни во время уроков, ни во время перемены – и что он хмуро бродил по школе в полном одиночестве, как всегда бродил Малколм. И почувствовал себя большим негодяем, чем когда-либо.

Начался ужасающе скучный урок математики, после которого Каспар обнаружил, что положение Малколма даже хуже, чем он представлял.

Последним занятием перед обедом был труд. Все собрались за столами с краской, деревом, бумагой и глиной, и обстановка стала гораздо непринужденнее. Малколм строил корабль. И это был такой хороший корабль, что Каспар боялся прикасаться к нему, чтобы не испортить, так что он лишь делал вид, будто работает. Пока он был занят притворством, к нему подошла группа девочек и попыталась брызнуть на корабль краской.

Каспар отдернул его, защищая.

- Сделаете так еще раз, получите!

Девочки расхохотались и передразнили его. Каспар почувствовал, как щеки стали горячими. Из-за неподвижного лица Малколма говорить получалось только в педантичной напыщенной манере, и Каспар прекрасно помнил, что сам передразнивал Малколма так часто, как мог.

Это осознание заставило его на мгновение отвлечься. Он не замечал, как одна из девочек прокралась, обойдя его вокруг, пока не стало слишком поздно.