Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В такие моменты лучше всего отвлекать себя разными глобальными мыслями – размышлять о бренности и никчемности человеческой жизни, к примеру. Либо думать о морях-океанах, бескрайних пустынях и загадочных пирамидах Хеопса. Очень помогает, не акцентироваться вниманием на всякого рода посторонних звуках. Вопли, ругательства и стоны ""клиента"" имею в виду.

Когда я благополучно переместился сознанием к основанию какой-то грандиозной по размерам египетской пирамиды и даже ощутил под ногами приятное похрустывание песка, меня вернул обратно голос Тома:

– У Сержа, мне известно, младший брат имеется.

.. В политехническом на пятом курсе учится.

– Вот как? Любопытно! – понимающей улыбкой одобрил я очень вовремя включившуюся смекалистую память соратника и повернулся к вышибале: – Значит, смерти ты не боишься, да?

– Верно, Монах. Душа бессмертна, и, потеряв скучную телесную оболочку, она станет лишь чище и свободней, – хмуро отозвался Серж, с неприкрытой ненавистью косясь на Тома.

– Вот и ладушки! Весьма рад, что ты так спокойно относишься к своей смерти, – сказал я и, децал помолчав, жестко спросил: – А к безвременной смерти родного брательника как? На дыбе, к примеру?

– Или на сосновом колу! – добавил клиенту психического напряга Цыпа, оскалив для большей убедительности зубы в крокодильской улыбке.

Конфигурация настроения Сержа моментально и кардинально изменилась, и он, перестав наконец выкобениваться, устало выдохнул давно ожидаемые от него слова:

– Хорошо, Монах! Готов ответить на любые вопросы при условии твоей гарантии безопасности для всех моих родственников.

Лично для себя ничего не прошу.

– Как вижу, ты еще не до донышка проржавел. Все же осталось в тебе нечто человеческое! – искренне похвалил я Сержа, благоразумно смирившегося с неизбежным. – Даю твердое обязательство родичей твоих и пальцем не трогать. Доволен, надеюсь?

– Спрашивай, Монах! Ежели честно, мне уже обрыдло глядеть на твою елейную рожу.

Ну вот: ярко-наглядный пример обычной черной неблагодарности.

К нему вежливо-культурно пытаешься с открытой душой подойти, а он так и норовит в нее высморкаться, козел.

– Ладушки! – скинув с лица явно поизносившуюся доброжелательную гримасу, сухо сказал я, поглаживая ""братишку"", нетерпеливо шевельнувшегося у меня в руке. – Давно работаешь на Нахрапа? Как он на тебя вышел? Или вы еще с лагеря кентуетесь?

– Не знаю такого. Даже не слыхал эту кликуху никогда. – Серж скривил губы в насмешливой ухмылке.