Любовные утехи русских цариц читать онлайн

Обложка книги Любовные утехи русских цариц
0
Книга доступна на устройствах
  • Android
  • IOS
  • Smart TV
В «собранье пестрых глав», героями которых стали царствующие особы России и Европы, автор книги сумела детально описать быт и нравы повседневной жизни великих людей: Иоанна Грозного, Анны Иоанновны, Екатерины II, Людовика XIV, Марии Медичи, королевы Англии. Люди далеких эпох предстают перед нами в опочивальне, в бальной зале, за карточным столом, на царском троне, во всем многообразии человеческих пороков и достоинств.Издано в авторской редакции

О книге

Открывайте «Любовные утехи русских цариц» и читайте — текст лежит здесь целиком, бесплатно, без регистраций и подтверждений номера. Жанр — Серьезное чтение, Биографии и мемуары. Никаких обрезанных глав и предложений «оплати подписку, чтобы узнать, чем всё кончится»: книга представлена в том виде, в каком её написал Эльвира Ватала.

Прежде чем нырять в первую главу, гляньте аннотацию или авторское предисловие — обычно там в двух абзацах понятно, о чём вообще речь, какой настрой и стоит ли это вашего вечера. Предисловие публикуем как есть, без редакторских пересказов от себя. Если описания пока нет или оно куцее — оставьте коммент, найдём и добавим.

Текст разбит на страницы: глазам так комфортнее, чем листать бесконечную ленту, и читается дольше без усталости. Место, где остановились, сохраняется автоматически — закрыли вкладку, вернулись через неделю, и страница откроется ровно та же. Шрифт регулируется, фон переключается между светлой и тёмной темой: вечером с тёмной экран меньше слепит, днём светлая привычнее.

Под книгой — отзывы тех, кто уже прочёл. Туда заглядывать полезно: иногда вылезают спорные смыслы, которые сам пропустил, иногда — категоричные «не моё, не тратьте время», и тоже информация. Дочитали «Любовные утехи русских цариц» — оставьте пару строк, кому-то это поможет решить.

Комментарии

Ваша оценка

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Текст книги

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал

Он столь же небрежен и неспособен, как прежде, хотя императрица повторяет всем и каждому, что он величайший гений, когда-либо существовавший в России».

Все увереннее, все бесстыднее и циничнее начинает этот юноша вести себя по отношению к окружающим, внушая страх, ненависть и, конечно же, раболепие, как всегда бывает при дворе. Когда Зубов едет на охоту на зайцев и случайно по небрежности его повозки остановятся на самой середине проезжей дороги, никто не осмелится переехать этой дороги: будут кареты стоять хоть целых четыре часа, пока фаворит развлекается в лесу.

Когда он встает, царедворцы, седые вельможи, обязаны присутствовать при его туалете и раболепно заглядывать ему в глаза, ловя малейшее его желание. Вот утро фаворита Платона Зубова: с восьми часов утра его передняя наполнялась министрами, царедворцами, генералами, иностранными посетителями. Но это еще не означало, что фаворит их примет.
Его еще нет, он лежит в постели, в своей роскошной спальне, куда на цыпочках направляется почтенный генерал, приходящий каждый день на час раньше, чтобы самолично приготовить фавориту чашку кофе. И неизвестно, сам ли генерал придумал себе такую почетную должность, как несение каждый день в постель фавориту кофе, или ему это вменялось в обязанность, только исполняет он ее весьма усердно и с должным подобострастием.
Сановники, ожидающие в передней появления фаворита, томятся в неизвестности: примет ли он их сегодня, ибо вполне возможно, что, прождав до четырех-пяти часов, они несолоно хлебавши уберутся восвояси, чтобы назавтра прийти снова в надежде на более расположенное к ним настроение фаворита. Но вот он встает, изнеженной, ленивой походкой в своем роскошном, расшитом золотом халате направляется в туалет, куда сейчас же толпой уже ринулись сановники, выстроившись в ряд, как перед осмотром войск главнокомандующим.
Но фаворит и не думает их «осматривать». Он вообще их не замечает. Он сидит перед зеркалом, просматривает письма, его головкой занимается лучший во дворце парикмахер, и ноль он внимания на не смеющих ни говорить, ни дышать седовласых сановников, годившихся ему в отцы или дедушки.