Очень может быть, что так и есть на самом деле. Во всяком случае, Петр III «дурную и жадную» Воронцову любил, как Ромео, и ревновал, как Отелло, прощая ей все ее капризы, на которые-то она никакого права не имела. По нашему наивному мнению, капризничать допустимо только красавице, а не «широкорожей» престарелой графине. Но вот один факт, описанный придворным ювелиром Позье, говорит о ревности царя и о капризе графини.
«Я явился к графине Елизавете Воронцовой, которой привез букет из бриллиантов. Она узнала, что у меня есть такой букет, и потребовала его себе.
Я спросил у ее горничных, встала ли графиня. Они отвечали мне, что „не встала, но и не спит, потому что не в духе“. — „В таком случае я уйду“, — сказал я. Но они меня задержали и просили подождать, так как уже доложили обо мне и боялись, чтобы графиня не рассердилась. „Один вы можете развеселить ее“, — говорили они. Мне пришлось дожидаться. Некоторое время спустя меня пригласили в комнату графини, которая сидела перед туалетным столиком. Я, приоткрыв дверь и пристально посмотрев на нее, сказал: „Вы не в духе, поэтому я уберусь“.
Она вскочила со стула и сказала: „Нет, не уходите. Что вы мне принесли хорошенького?“ — „У меня ничего нет для тех, кто не в духе“. Она накинулась на меня и начала шарить в моих карманах. В эту самую минуту вошел император. „Это что такое?“ — вскричал он. Я отвечал, что очень рад, что его величество явился ко мне на выручку, что я пришел показать графине хорошенький букет из бриллиантов, но, застав ее не в духе, не хотел его показывать.
„Очень хорошо, Позье, не давайте ей, а отдайте мне“. Это я исполнил, несмотря на все усилия и старания графини отнять у меня букет. Император тут же подарил графине этот букет, но с условием, чтобы она развеселилась»[177].
Словом, эта Воронцова так царя окрутила, что он начал серьезно подумывать, как бы законную жену по примеру некоторых своих царствующих предшественников в монастырь заточить и на Воронцовой жениться. Такие угрозы Екатерине прямо высказывал.
Так что мы ни чуточки не осуждаем Екатерину, что она впоследствии так категорически разделалась со своим супругом.
Как говорится в криминалистике, это была вынужденная мера пресечения. И весь мир Екатерину правильно понял. Недаром даже дружок Петра III великий прусский Фридрих II оправдывал Екатерину II. «Хотя я теперь немного в ссоре с императрицей, я должен отдать ей справедливость: она была молода, одна в чужой земле, ей угрожало удаление от мужа и заключение»[178].
