А Анна Иоанновна любила животину говорящую обыкновенным, русским человеческим языком. И вот тому же неутомимому в поисках диковинок Салтыкову летит в 1739 году такое вот письмо Анны Иоанновны: «Уведомились мы, что в Москве, на Петровском кружале стоит на окне скворец, который так хорошо говорит, что все люди, которые идут мимо, останавливаются и его слушают, того ради, имеете вы оного скворца купить и немедленно сюда доставить»[116].
А когда привезенный скворец-вундеркинд почему-то не желал толковать с государыней на русском языке, она ничего, не осерчала и смерти его не предала.
Это вам не Иван Грозный, который хотел изрубить на мелкие кусочки присланного ему в подарок из Персии слона, не пожелавшего, вот дерзкий, стать перед ним на колени.
Следует отметить, дорогой читатель, что во все времена у царей ли, королей ли, императоров ли существовала неистребимая тяга к необыкновенным животным. Чтобы это было что-то диковинное. Так, Клавдий Тиберий снискал расположение своей последней жены Агриппины, которая потом все же не постеснялась его отравить, тем, что прислал ей в подарок белого соловья.
Пел он не хуже своих сереньких сородичей, но окраску, конечно, имел необыкновенную. Друг Тиберия Нарцисс, зная склонность Агриппины к неведомым зверушкам, подарил ей говорящего дрозда, выговаривавшего слова так же чисто и понятно, как будто он был попугаем. Сам Тиберий имел любимого ящура. Сестра Клавдия Тиберия Ливия хвалилась необыкновенно злющей обезьяной-воровкой.
У Германика была черная белка. У Августа был пес Тифон, а французский король Людовик XIV обязанности собеседника возложил на свою собачку, спаниеля Баловницу, которую бросал на колени своей возлюбленной Лавальер, говоря: «Этого общества вам должно хватить» — и уходил в соседнюю комнату не к такой скучной любовнице — Монтеспан. У Калигулы и Александра Македонского были свои любимые кони — Инцитат и Бациафан. Вообще в древней Македонии существовал какой-то особый культ зверей.
Гадкие пресмыкающиеся в виде змей и ужей были там до такой степени приручены, что росли вместе с детьми, спали в одной с ними люльке и даже сосали вместе с детьми грудь матери. Олимпиада, жена Филиппа II, отца Александра Македонского, открыто спала вместе с огромным ужом, а когда ее муж решил посмотреть, что это они там такое вытворяют, заглянул в дверную щелочку и живо глаза своего лишился: Олимпиада утверждала, что она совокупляется с самим Богом.
