Слово тогда предоставлялось прокурору и защитнику, и решающим фактором в заключительном приговоре могла стать их способность убеждения присяжных. И так французский защитник Шасанзе доказал в 1530 году, что мыши, опустошившие крестьянские поля, должны быть признаны невиновными, поскольку к началу процесса они были маленькими детишками, не способными отвечать за действия своих родителей, а родители, совершившие преступления, давно поиздыхали ввиду скоротечности мышиной жизни и долготечности судебных процессов.
А вот адвокат петуха, снесшего яйцо, не сумел оправдать своего подзащитного: того объявили колдуном и предали сожжению вместе со злополучным яйцом. Особенно часто смертная казнь ожидала кошку, неуместно родившуюся черной. Она обязательно объявлялась ведьмой и предавалась сожжению. Плохо пришлось и свинье, по ошибке съевшей маленького мальчика, а поскольку имела она не очень талантливого адвоката, пришлось ей быть повешенной за задние ноги.
Зато вмешательство красноречивого адвоката из одного словацкого городка спасло в 1864 году свинью от смертной казни. Свинья обвинялась в откушении уха у маленькой девочки. Ей объявили пожизненное заключение, а хозяина заставили дать безухой девочке приданое, потому что, согласитесь, резонно, безухой девице труднее выйти замуж, чем той, что с двумя ушами.
С большими страстями, неиссякаемой энергией происходили судебные процессы в епископате Отенском в 1526 году по обвинению рыб, пауков, гусениц и шпанских мушек.
В отношении других насекомых мы не знаем, но шпанских мушек берем под свою защиту: они королям и царям нашим большую услугу оказывали. Маркиза Помпадур, которая, по ее собственным словам, к старости стала холодна, как рыба, только ими и спасалась в любовных утехах с королем Франции Людовиком XV. А самый первый фаворит Екатерины Великой Ланской, без которого царица жить не могла, держался «на плаву» благодаря все тем же насекомым, высушенным и истолченным в коктейлях собственного приготовления.
А когда от изобилия сего «лакомства» что-то в возрасте 24 лет Ланской преставился, Екатерина чувствовала себя такой отброшенной и виноватой, что целых три месяца ни жить, ни править страной не хотела.
Самой Екатерине Великой после апоплексического удара, предшествовавшего смертельной агонии, для спасения жизни клали на ноги шпанские мушки.
